Глаза Роденштока не спали, теперь они метали молнии. Но он внимательно выслушал Кригмана.
— Кризисы, революции, войны — это все ужасно, — начал Кригман свой проект. — Но то, что ужасно для масс, может быть совсем не ужасным для отдельных людей. Умный человек должен из всего извлекать выгоду для себя, даже из войн.
«Да, ты не можешь пожаловаться на войну», — подумал Роденшток, глядя на Кригмана.
Кригман как будто уловил эту мысль.
— Вот вы, например, господин Роденшток, вы во время войны перековали на своих заводах орала на мечи и работали на оборону.
Роденшток поморщился. Это была правда. Он тоже не мог пожаловаться на войну.
— Вы говорите, «вечный хлеб» — это бомба. — И, мотнув головой, Кригман продолжал:
— На бомбах люди тоже неплохо зарабатывали. Пока там и кризисы и революции, на этом «вечном хлебе» можно сделать хороший оборот. Чтобы долго не распространяться, я скажу прямо. Зачем уничтожать «вечный хлеб»? Лучше будем торговать им. Купим патент на изобретение у профессора Бройера, заплатим ему какие угодно суммы — я для такого дела не пожалею всей наличности моего банка, — организуем акционерное общество по продаже и экспорту «вечного хлеба» и наживем миллиарды, прежде чем случатся всякие там поражения. А тогда — пусть хоть потоп. Ведь перед нами мировой рынок. Шутка сказать! И мы единственные монополисты. Да ведь это греза, мечта! Нет, «вечный хлеб» не бомба. Хлеб есть хлеб, и он очень хорошо прокормит нас.
— Но мои заводы сельскохозяйственных машин…
— Они все равно обречены. «Вечный хлеб» существует, и вы его уже больше не уничтожите. Я думаю, не один Фриц и кто еще там припрятали себе кусочек теста хоть с горошину. Из горошины через год, может быть, вырастет гора. А будем мы монополисты, у нас будут горы золота.