Через несколько дней уже все были сыты по горло. Правда, неожиданные холода задержали рост теста, но в каждой семье его было вполне достаточно для дневного питания. Отяжелел и Ганс. Если бы не заботы, он располнел бы еще больше. Его мучила мысль, что этакие богатства пропадают даром. Он не мог допустить мысли, чтобы выбросить тесто на улицу. И он пожирал его сам, с появившимся вдруг неистощимым старческим аппетитом. Наконец он почувствовал, что уже не может есть так много. Он еле таскал растолстевшие, как бревна, ноги. Его мучила одышка. С трудом доплелся он до соседнего дома. Муж и двое детей сидели у калитки. Жена выглядывала из открытого окна.
— Добрый день, — любезно сказал Ганс. — Скучно мне одному сидеть. Не изволите ли вы прийти ко мне откушать теста?
Рыбак измерил расстояние между домами. Оно было не более тридцати шагов.
— Далеко идти, — апатично сказал он.
— Ну что там, далеко! Я же дошел, а я старше вас.
— Нет, спасибо, да я уже и сыт. Сегодня раз пять принимался за еду.
— Очень жаль.
И, опустившись рядом с рыбаком на скамью, Ганс откровенно сказал:
— Я уже не то что в гости, а как бы в виде помощи вас прошу. Уж очень быстро расти стало тесто. Три полки в буфете заняло. Ем, ем, а оно все растет. Пособили бы!
Жене рыбака как будто стало жалко Ганса.