Но Зауер скоро заставил ее вновь погрузиться в безысходное отчаяние.
После случая с портретом Эльзы Зауер стал с Эммой еще больше резок и груб.
Он приходил теперь на веранду, когда там сидела Эмма, только для того, чтобы посмотреть на сына. Не обращая внимания на Эмму, Зауер усаживался у детской коляски и начинал возиться с малышом.
Эмма с волнением следила за мужем, ловила его взгляд, но Отто не замечал ее. Иногда решалась заговорить.
— Эльза писала, что Штирнер плохо выглядит и очень переутомлен…
— Мир только выиграет, если подохнет эта скотина, — сквозь зубы отвечал Зауер.
Эмма была удивлена резкой переменой Зауера к Штирнеру. Теперь Зауер не мог слышать его имени. Но Эмма не решалась спросить о причинах этой перемены. И они сидели молча.
Как-то Эмме показалось, что Зауер в хорошем настроении. По крайней мере он был спокойнее обычного. Над морем летала стая аэропланов.
— Отто, а почему аэропланы не падают? — спросила вдруг Эмма.
— До какой степени ты глупа, Эмма! — ответил Зауер. — Поразительно, как я этого не замечал раньше!.. Эмма побледнела от горя и обиды.