— Наряд не совсем обычный, — смеялся Качинский, — но если мода узаконит его, он покажется даже оригинальным. В будущем мы просто станем делать в наших костюмах тончайшую металлическую подкладку. К сожалению, я не знаю, как обойтись без вуали. Но ведь носили же вуаль женщины! А мы будем изготовлять наши вуали не толще и не тяжелее шелковых.
— Снаряд послан, — говорил Качинский. — Я послал Штирнеру приказ выйти из дома и идти сюда.
— А как мы узнаем, что снаряд попал в цель? — спросил Готлиб.
— Я думаю, он так или иначе известит нас, если и не явится, — сказал Качинский. — Дело в том, что мы имеем и механическую приемную радиостанцию, кроме нашего собственного «приемника» — мозга. А в ней имеется прибор, автоматически записывающий излучения другой станции.
И Штирнер действительно «известил» их, хотя и совершенно неожиданным для нападающих образом.
В тот момент, когда Качинский без изолирующего костюма отправлял новую «мысль-снаряд», он вдруг упал на площадку автомобиля, сделал попытку подняться и упал снова. Он хотел сесть, но голова, а за ним и все тело свалилось на сторону.
Зауер и Готлиб бросились к Качинскому.
— Вы ранены? Контужены? Как вы себя чувствуете? — спрашивали они его. — Что у вас болит?
— Ничего не болит и чувствую себя вполне здоровым, — отвечал Качинский, делая новую попытку сесть и вновь падая на сторону, — но, черт возьми, я совершенно потерял чувство равновесия!..
Зауер, Готлиб и шофер были поражены. Готлиб поспешил накинуть на Качинского металлическую сетку, чтобы оградить его от новых излучений.