Готлиб с сомнением покачал головой.
Качинский выглядел совершенно беспомощным. Он не мог даже протянуть руки, она тотчас падала в сторону как плеть, хотя все члены его тела были совершенно невредимы.
— Посмотрите, Зауер, нет ли какой-нибудь записи на ленте аппарата.
Зауер посмотрел. Лента была испещрена кривыми линиями.
— Здесь что-то начерчено, но я ничего не понимаю.
— Я скоро сделаю прибор, который будет переводить эти знаки на буквы. — Качинский сделал безуспешную попытку протянуть из-под сетки руку. — Поднесите к моим глазам ленту, Зауер! Так… гм… он хочет напугать меня!.. Вот какую мысль он излучил:
«Вы проиграли сражение, так как потеряли свой единственный шанс: застать меня врасплох. Штирнер».
— Посмотрим, кто победит! — крикнул Качинский, в волнении поднял голову, которая тотчас же упала назад.
— О дьявол! Но вы не запугаете меня этим, Штирнер! Подъехали к больнице. Качинского перенесли на руках. Стены комнаты завесили металлическими сетками.
Врачи ничего не могли понять в болезни Качинского, и ему пришлось с улыбкой объяснить им.