— Власов — один из лучших наших аэрологов,— ответил Сузи.— Он не совсем здоров, и ему, конечно, не легко дается такое путешествие. Но ты думаешь, он усидел бы в Павловске? В нем все время борется «бренное тело», которое просит покоя, с неугомонным духом ученого. Вот он раскряхтелся, о лекарствах, кровати заговорил. А ты думаешь, будет он лекарства принимать, ложиться в постель? Я уверен, что всю ночь с камерой просидит. Будет следить за ночной радиацией.— Сузи зевнул.— Ты-то сам хочешь спать?
— Н-нет...— ответил Ханмурадов и подавил зевоту.
— Нам надо установить вахты. Если ты не устал, то оставайся на вахте до восхода солнца. Следи за курсом, высотой, скоростью. Случится что звони. Мотор работает. Буся тоже может спать до утра.
— Хорошо. Доброй ночи,— ответил Ханмурадов.
— Доброй ночи,— ответил Сузи и ушел.
Ханмурадов остался один.
Он погасил лампу и посмотрел в иллюминатор. В этой каюте было три окна — на носу и с боков. В переднем иллюминаторе виднелись звезды. Вот и Полярная звезда... Найти бы такое течение, чтобы идти прямо на Полярную!.. Ханмурадов посмотрел в правый иллюминатор. Внизу, словно зацепившись за облачную пряжу, сверкал желтый месяц.
Чтобы отогнать сон, Ханмурадов затянул песню. Полтона, полтора тона, полтона вниз, фермато... Полтона, полтора тона, полтона вверх, фермато... Два тона, полтона вниз, фермато... Восточный мотив.
Вошел Буся.
— Что в темноте воешь?