— Люди всегда стараются избежать смерти, а эти люди ищут свою смерть, высказал хозяин общее мнение, когда автомобиль, переваливаясь на волнах песка, исчез вдали.
А путники смело подвигались вперед. Правду сказать, это было нелегкое путешествие. Зной томил немилосердно. На подъемах, когда колеса машины буксовали, все, кроме шофера, выскакивали из машины и толкали ее плечом. Карты обманывали. Колодцы и оазисы нередко находились далеко от того места, которое отмечалось картой. Однако Лэйт и Ножин стойко переносили все тяготы путешествия.
К концу этого дня подъехали к самой границе мертвой пустыни и решили заночевать, чтобы двинуться в путь с рассветом. Ибрагим нарубил сучьев саксаула — корявого кустарника, растущего в пустыне, и разложил костер. Все улеглись, но не спали. Джим, помогая Ибрагиму поддерживать пламя костра, о чем-то беседовал с ним, прибегая к мимике. Ножин наблюдал за этим странным разговором. Джим как будто в чем-то убеждал Ибрагима и, по-видимому, убедил. Ибрагим кивнул головой, и они замолчали. Через некоторое время Ибрагим подошел к Ножину.
— Товарищ, я взялся провести вас через эту пустыню. Но я боюсь идти туда, потому что эта пустыня проклята аллахом, и кто пойдет туда, тот не вернется обратно.
— Откуда ты знаешь, что она проклята, и за что проклял ее аллах? — спросил Ножин, скрывая улыбку.
— Нам говорил мулла, а он мудрый, — ответил Ибрагим. — Эта пустыня, продолжал он, — была некогда садом. Прекрасным садом, где текли реки, журчали ручьи, росли душистые, сочные плоды, а травы были в рост человека. Но люди забыли аллаха, перестали молиться и посещать мечеть, и аллах наказал людей. Он сказал: "Вот я отниму воду от этого сада, и он превратится в пустыню". И стало так. И высохли широкие реки, высохли ручьи и колодцы, исчезли арыки, и сад превратился в пустыню, и люди и животные бежали, кто не умер от засухи и голода, в другие места, туда, где есть вода, где жизнь. И теперь никто не смеет безнаказанно переступить границу этой пустыни. Вернись назад, товарищ.
— Ты веришь сказкам, Ибрагим? — с упреком спросил Ножин.
— Это не сказки, — убежденно ответил проводник.
Тогда Ножин решил воздействовать на другие чувства Ибрагима.
— Ты, значит, боишься, Ибрагим. Ты трус! Ибрагим сверкнул глазами.