- Против колдовства самого же золота. Против колдовства капитала, поработившего рабочих, ослепившего разум людей.
«Додд был прав. Вот когда Микулин показал свое настоящее лицо!» - подумал Клэйтон.
- Но ведь это причинит большие несчастья людям. И хочу сказать, пока вам не удастся осуществить ваш новый строй…
- А скажите, положа руку на сердце, разве строй любезной вашему сердцу Америки обеспечивает счастье большинству населения? И даже те немногие, кто наслаждается счастьем за счет несчастья других, разве богачи счастливы по-настоящему? Разве их не беспокоит мысль о крушении капитализма? Спокоен только тот, за кем будущее.
Микулин еще долго говорит о грядущем, но Клэйтон думал только об одной фразе: спокойным может быть только тот, за кем будущее. Черт возьми, выходит, что будущее за большевиками! Ну, он убьет Микулина, убьет Лор и Грачова, а дальше что? Всех большевиков он перебить не сможет. Счастливая Россия. Ей не грозят революции, не грозит страшный призрак, который не дает спокойно спать европейским и американским капиталистам.
«Лучший способ перестать бояться черта - самому стать чертом», - подумал Клэйтон.
- По-китайски Алтай называется Киншан - золотая гора, - продолжал Микулин. - И ему не напрасно дано такое название. В горах Алтая очень много золота - я делал разведки. Но это золото может спокойно оставаться в земле. Гораздо проще и дешевле будет получать золото лабораторным путем. Я поставлю производство на широкую ногу, и здесь в буквальном смысле возникнет золотая гора.
«А если этот черт будет обладать золотыми горами, то быть одним из чертей совсем не плохо!» - продолжал развивать свою мысль Клэйтон.
Микулин еще о чем-то говорит, а Клэйтон, почти засыпая, думает:
«И как это мне раньше в голову не приходило? Останусь здесь, женюсь на Елене Лор». Распростившись с Микулиным, Клэйтон вошел в дом, быстро разделся, лег на кровать и уснул мертвым сном.