Этот укор она смягчила улыбкой, показав свои ровные зубы, и неловкость растаяла.
— Пойдёмте в столовую, я допью чай и пойду лечить ваш приёмник.
Я охотно последовал за ней.
В просторной столовой за круглым столом сидела мать Антонины Ивановны, полная, седая, розоволицая старушка. Она с суховатой любезностью поздоровалась со мной и пригласила выпить чашку чаю.
Я отказался. Антонина Ивановна допила чай, и мы направились ко мне.
С необычайной быстротой она разобрала мой приёмник. Я любовался её ловкими руками с длинными, подвижными пальцами. Говорили мы немного. Она очень скоро поправила аппарат и ушла к себе.
Несколько дней я думал только о ней, хотел зайти снова, но без повода не решался. И вот, стыдно признаться, но я нарочно испортил свой приёмник… И пошёл к ней.
Осмотрев повреждение, она насмешливо взглянула на меня и сказала:
— Я не буду чинить ваш приёмник.
Я покраснел как варёный рак.