В новой роли военного поставщика Форд принялся за дело со свойственной ему энергией и инициативой. Ему не хотелось полностью переключать свои заводы на производство таких изделий, которые требовали бы глубокой перестройки всего производства. Он предложил правительству построить маленькие подводные лодки, которые управлялись одним человеком и приводились в движение специально приспособленным, но почти неизменным стандартным автомобильным мотором.
Этот проект рассматривался в военном министерстве и был отклонен как неподходящий.
Тогда Форд выдвинул проект маленького танка, также снабженного его стандартным автомобильным мотором, под управлением одного человека. Этот проект, как и первый, не встретил одобрения. Военные специалисты нашли, что такой танк маломощен, легко уничтожается артиллерией и не сможет преодолеть проволочных заграждений.
В конце концов Форд приступил к изготовлению маленьких контрминоносцев под названием «лодка-орел» (игл-боот). Но и эти лодки оказались негодными в военной обстановке.
Морское министерство вынуждено было эти лодки перевести в тихие порты для несения караульной службы. Форду пришлось смириться и изготовлять на своих предприятиях другие предметы военного снаряжения: каски, газовые маски, части для артиллерии, авиации и так далее.
Самоуверенный миллионер чувствовал все же некоторую неловкость от своего столь быстрого превращения из пацифиста в крупного военного поставщика. Он даже пытался одно время оправдать свое поведение фразами о «войне для прекращения войны», но вскоре понял, что этого не требовалось. Никто на него не был в претензии.
Участие автомобильного короля в войне было совершенно естественным с точки зрения буржуазного общественного мнения и скорее удивление и возмущение вызывали его пацифистские выступления.
Неоднократно Форд выступал с заявлением о своих намерениях вернуть правительству прибыли, полученные на военных поставках. Его компаньоны, узнав об этих заявлениях, заволновались, пытались протестовать против этого, но вскоре успокоились: Форд и не думал выполнять своего обещания. Это был только красивый жест для успокоения совести верящих в идеализм автомобильного короля.
Чем же все-таки руководился Форд в своих пацифистских выступлениях? Каковы социальные корни его «пацифизма»? Постараемся разобраться. Для этого вспомним слова тов. Сталина о «капиталистах, прикованных к профиту, к наживе». С этим компасом нетрудно расшифровать все поступки Форда.
До воины предприятие Форда росло из года в год. Спрос на его автомобили увеличивался и внутри США и в Европе. Мировая война и морская блокада, которую проводила Германия, как мы уже говорили, сократила вывоз автомобилей в Европу. Это послужило основанием для его пацифизма в первый период мировой войны.