— Вот она самая и есть… десятая…
— Так-с, — стараясь успокоиться и что-то соображая, сказал академик.
Он пошарил по карманам, вынул очешник и надел очки, которые надевал только в торжественные минуты ожесточенных научных диспутов. Он поглядел на Юру. Теперь через стекла лицо Юры показалось ему несколько располневшим. Он заложил руки за спину и задал деловой вопрос тоном человека, решившегося ничему больше не удивляться:
— Десятая? Орбита ее внутри орбиты Меркурия?
— Нет.
— Десятая… за Плутоном?
— Нет.
— Тогда скажите основные данные вашей десятой.
Академик сказал это холодным тоном экзаминатора и пошевелил пальцами, ощупывая в кармане карандаш и ожидая момента, когда со спокойной совестью можно будет поставить Юре если не нуль, то жирную единицу.
Юра встал перед учителем и уверенным тоном десятиклассника, вынувшего счастливый билет, заговорил: