— Кажется, все… Ах, да… Если у вас на плитке вскипел чайник, то, пожалуйста, принесите, благодетельница, чашку чая…
— С удовольствием, — улыбнулась ассистентка.
Если Солнцев назвал «благодетельницей», то, значит, он в хорошем настроении и дежурство обещает быть спокойным. А то бывает, что Солнцев вдруг среди ночи даст срочное задание, перебудит всех дежурных, усадит за сложные вычисления, и потом наутро в ГАИ начнутся шутливые разговоры, что «начальство изволило капризничать».
Через минуту чашка чая, от которой шел ароматный пар, была поставлена на стол. Академик поблагодарил ассистентку и добавил:
— Я могу заработаться и забыть. Поэтому, как всегда, войдите сюда ровно в двадцать три сорок пять и на помните.
— Будьте покойны, Михаил Сергеевич. Точно в двадцать три сорок пять.
Академик кивком головы отпустил ассистентку. Она бесшумно вышла, плотно затворив за собою тяжелую дубовую дверь.
Академик Солнцев любил астрономию и гордился тем, что она старше всех остальных естественных наук. В школьные годы рассказ учителя о строении вселенной произвел на Михаила Сергеевича потрясающее впечатление, а в университетскую обсерваторию, где находился телескоп, он впервые вошел с чувством благоговения. Теперь, когда его работы о строении, движении и развитии звездных систем получили всеобщее признание, он считал своей обязанностью делиться знаниями с молодежью. Он неустанно повторял в популярных книгах, что знакомство с астрономией обязательно для каждого, кто хочет расширить свой умственный кругозор и уяснить себе положение человека во вселенной.
Сегодня академику надо было написать для популярного журнала очерк «Что мы знаем о солнечной системе?» Ему хотелось начать заочную беседу с молодежью возможно теплее и оригинальнее. Он знал чарующую силу поэтических строф, и книги любимых стихов всегда были у него под рукой. Развернув книгу чешского поэта Болеслава Люченека, он прочитал строчки, которые ему нравились:
Я — мечтатель. Отлично помню, как однажды