— Тяжеловата вышла ты, матушка. Да на первый раз уж ладно… Не осрами, кормилица!
Бутягин молча смотрел на своего друга, а в голове вертелись цепкие мысли: «И мы не в последних рядах… Наша работа — борьба за утверждение социализма, за машинизацию, за урожай!»
Груздев отошел от машины, потирая руки:
— Отлично, Николай Петрович!
Бутягин очнулся, выпрямился, крикнул:
— Начинаем… Зерно сюда!.. Закладывайте!..
Сзади кабины приоткрылось небольшое жерло, и девяносто килограммов наилучшей пшеницы «альбины 117», дающей самую белую муку во всем мире, высыпались в приемник «Урожая».
— Садитесь, Владимир Федорович, — предложил Бутягин.
Конструктор легко вспрыгнул на возвышение и сел за управление. Еще раз оглядев машину, крикнул громким срывающимся голосом:
— Готов!..