Лебедев приготовился было произнести речь, исполненную негодования и возмущения, но сейчас яге овладел собой. Ситуация совершенно ясна: два советских гражданина — в плену у фашистов. Надо взять твердую линию поведения.
— Я заявляю решительный протест против потопления моего самолета и задержания меня и моего штурмана, — выговорил Лебедев, не спуская глаз со Штопаного Носа. — Требую немедленного освобождения нас обоих. Кроме того, вы и ваше правительство ответите за убытки.
Штопаный Нос усмехнулся:
— Как вы официальны, ай-ай! Ну, принимаю к сведению. А теперь — разговор неофициальный. Вы, думаю, проголодались? Эта комната — к вашим услугам.
Лебедев наблюдал за собеседником. Он взвешивал все обстоятельства и решил изучить противника. Происходящее заинтересовало Лебедева. А Штопаный Нос подошел к первой портьере и распахнул ее:
— Звоночная кнопка здесь. Я не имел времени предупредить вас…
Обшивка на стене приподнялась, и оттуда выдвинулся стол, уставленный двумя приборами для завтрака. Лебедев поиронизировал:
— Не особенно удивили! Такие фокусы я видел на экране. Их любят описывать фантазирующие романисты.
— Это мой комфорт, — сухо сказал Штопаный Нос. — Садитесь и ешьте. Я тоже непрочь позавтракать. И я вам расскажу интересную историю.
Лебедев медлил с ответом: «Подходец, завуалированный любезностью… Кажется, этому франту что-то нужно от меня… В таком случае…»