Показалось ему, что он вовсе не оторван от любимой родины, народа и близких товарищей. Нет, он мыслями и сердцем — с ними. Он подумал, что их сердца бьются в тревоге за судьбу его и штурмана Гурова. И Лебедев спокойно начал нащупывать в своих мыслях необходимый план поведения. Как действовать ему в таких необычайных обстоятельствах? Он думал сейчас так же методически и ровно, как всегда. Ему даже показалось, что он находится в своем кабинете, на десятом этаже высокого столичного дома, и обдумывает подробности выполнения срочного задания.
Лампа на потолке дала полный накал. Лебедев поднял глаза. У дверей стоял Урландо.
— Я не хочу сейчас вредить вам, — вкрадчиво сказал фашист.
— Что вам нужно от меня? — просто задал вопрос Лебедев.
— Разговор за завтраком принял характер дискуссии, — начал Урландо, стараясь казаться любезным. — Я пощадил вас, потому что вы прозорливы, смелы, умны и настойчивы.
Лебедев хотел сказать: «Я не нуждаюсь в ваших комплиментах», но смолчал. Пусть выговаривается этот Штопаный Нос!
Урландо сел на другом краю тахты:
— Вы — враг мой, Лебедев. И я хочу, чтобы вы собственными глазами увидали мое торжество. Один-на-один я скажу вам, Лебедев, вот что. Я докажу вам…
Негодование вспыхнуло в Лебедеве:
— Я знаю ваши доказательства. Вы пробовали доказать свое могущество в Испании, где ваши доказательства были не раз биты; в Китае, откуда вас выгнали в шею. Ваши доказательства отвратительны, как тот вонючий газ, которым вы пытались ослепить меня и моих друзей…