Урландо подошел и выпил большую рюмку зеленоватого густого ликера.
Лебедев отхлебнул кофе:
— Дальше?
— Испугались? Пиф-паф… Ха-ха!.. Но обидно прострелить сердце, полное любви и гордости. Это было бы слишком просто… Великий Цезарь когда-то сказал: «Я оставляю врагам только слезы, чтобы они могли плакать…» А мы говорим: «Мы не оставим вашим детям даже слез, а лишь немое отчаяние!»
Мысли вихрем пронеслись в голове Лебедева: «Милый Антоша, хороший, держи себя в струне, не поддавайся. Провоцирует тебя одноглазый пьяный фашист. Врет он или только намекает, разведывает, пират… Но держись, Антоша, не вскакивай сейчас, не бей его в морду, еще не время. Не поддавайся провокации, выдерживай характер, Антошенька, бравый пилот, миленький…»
— Вы не решаетесь чего-то сказать мне прямо, — разжал губы Лебедев.
Урландо остановился на ковре:
— Я скажу. Отбросим наши политические разногласия. Давайте просто: я — человек, и вы — человек.
А Лебедев уже в уме оценивал его слова: «Новый подходец… Тонко работает, одноглазый! На психологию думает взять? Ладно…»
Лебедев сказал вслух: