Лебедев встряхнул головой и подшутил над собою:
— Чересчур много в тебе, Антоша, юношеской романтики! А ведь ты человек солидный.
Но этому солидному человеку сам же и возразил:
— А чем плохо пофантазировать?
Представилось, что если бы посмотреть с воздуха на островки, разбросанные в тихоокеанском просторе, то они, пожалуй, будут казаться разноцветными камешками, вроде тех, что встречаются в крымском Коктебеле, — эти удивительные цветистые халцедоны, фернамниксы, агаты и «морские слезки»…
Крупными шагами Лебедев прошелся по кабинету, распахнул дверь и вышел на балкон. С высоты десятого этажа ему открылась панорама громадного города, окутанного теплым величием весенней ночи. Рубиновые звезды на башнях Кремля красиво выделялись, как путеводные маяки. Лебедев долго смотрел на них, чувствуя, как постепенно приходит к нему удивительная внутренняя успокоенность. Вспомнилось, как недавно был он со своим товарищем Гуровым на сессии Верховного Совета и как, возвращаясь из Кремля, они с высокой набережной смотрели на полноводную реку.
«Гуров… Василий Павлович… Вот с кем предварительно обсудить тонкости задуманного…»
Молодой штурман Вася Гуров, ученик и друг Лебедева, пользовался полным доверием учителя.
«Сейчас он в командировке, — размышлял Лебедев. — Вернется через шесть дней».
Небо над городом уже начало по-утреннему бледнеть. Лебедев встряхнул головой: