— Действительно, почему «2Z»?
Глаза Лебедева весело смеялись:
— Я и не физик. Но в данном случае я, пожалуй, смогу вам помочь. Вы, Урландо, склонны к мечтательности. Только ваша мечтательность — очень дурного свойства. Ваши способности изуродованы отвратительным воспитанием, лакейством перед фашистскими чиновниками. И все же вы хотели… да… Вспомните-ка стихи Пушкина.
Урландо поднял голову вопросительно. Лебедев кивнул:
— Да, да, вспомните: вы хотели «…и в подлости сохранить оттенок благородства». Вы — фашист-истребитель. Но вы прятали это под личиной ученого и изобретателя. И два ваших «зета» — это…
Тут Лебедев вежливо обратился к стенографистке:
— Товарищ Васильева, простите, я вас спрошу: вы пудритесь?
Та пожала плечами, но увидала в глазах Лебедева, помимо улыбки, что-то очень серьезное и ответила:
— «Элладой»… Любимый запах.
— Не найдется ли в таком случае у вас в сумочке зеркала?