На маленькой трибуне Лебедев увидал знакомое по рисункам и фотографиям лицо оратора, открывающего митинг. Многочисленные рупоры разносили громкий голос по всей площади аэропорта:
— От имени партии и правительства… приветствую… отважных сынов нашей социалистической родины…
И гром аплодисментов, и опять звуки оркестра.
В украшенном цветами авто медленно ехали Лебедев с Гуровым по радостным улицам. Они чувствовали такой необычайный подъем всех своих чувств, такой избыток радости, что хотелось петь…
Их чествовали в новом Дворце авиации. После торжественного заседания в комнату президиума вошел высокий седой человек с орденом на лацкане нового пиджака и огляделся:
— Где он, а? Антоша…
Лебедев бросился к Бутягину:
— Коля! Здравствуй, родной!
Они крепко поцеловались. Бутягин держал Лебедева за руки:
— И даже не похудел, не постарел. Молодчинище, жених… Только одна седая прядь. Вчера, когда прочитали обо всех твоих приключениях, так прямо ахнули. А сейчас все здесь…