Когда узнал все это Антоша Лебедев — ничего не сказал. Постоял только у развалин дома, обронил горячую слезу, а у себя в роте в тот же вечер на куске оберточной бумаги замусоленным карандашом написал заявление и, с разрешения ротного командира, понес в штаб батальона.
Доложил политкомиссару:
— Прошу усердно, товарищ комиссар, примите в партию большевиков.
Комиссар оторвался от карты, освещенной двумя огарками, глянул на безусого Антошу из-под лохматых бровей быстро и остро:
— Давно пора.
…Много раз припоминалось все это Лебедеву. Припомнилось и теперь, когда утром выходного дня посмотрел на портрет отца и матери.
Самая короткая глава из всей книги
Рискуя упасть и разбить себе голову о мокрый асфальт, Урландо отбежал от авто. Сквозь туман просвечивали рекламные фонари магазинных витрин. Урландо свернул в сторону, где было темнее. Он быстро надел на лицо протез, скрывший уродство, поправил черные усики. Оглядевшись, бросил в канаву мягкую шляпу, из кармана вынул кепку, низко надвинул козырек на лоб. Снял макинтош, вывернул его, снова надел. Пошел на огни витрин, сильно сгорбившись. Казалось, что это совсем другой человек, не похожий на того, который разговаривал сейчас в автомобиле.
Приземистый силуэт вырос неожиданно прямо против Урландо. Столкнулись. Извинившись, Урландо уступил дорогу. Человек остановился:
— Одну минуту внимания. Мы покупаем!