Закрыв глаза, старик неподвижно просидел до станции Сольферино. Тут он вышел и опять вслед поезду прыснул Виши.
— Какая неосторожность! — раздраженно выговорил седой господин, стряхивая капли со своего костюма.
— Это вода, — так же раздраженно пробормотал старик, разглядывая красную ленточку Почетного легиона в петлице седого господина.
— Благодарю вас. Но могла быть и серная кислота. Содовая не затем существует, чтобы ею портить костюмы и настроение окружающим. — Отставной офицер продолжал ворчать: — Кто знает, что в бутылке…
Молодой человек, щуря свои мышиные глазки, деликатно заметил:
— Этот старик болен. Извините его, мсье.
— О да… Я очень болен… — прохрипел старик. — Я так страдаю…
Он приложил горлышко бутылки к давно небритым губам и жадно глотал воду. Чьи-то жесткие руки почти отняли у него бутылку и повели к выходу. Несколько любопытных следовали за ними до поверхности, где человек с мышиными глазками усадил старика в такси. Никто не заметил, как, чисто выбритый коренастый парень в кепке, сосавший трубку, туго набитую душистым кепстэном, записал номер такси.
— Я уезжав через Женеву, — говорил Полю старик в номере отеля. — Помните: обратить внимание на окрестности Парижа. Северо-восток, начиная от Монморанси, через Пьерфит, Севран до Монфермей, для нас особенно интересен. Окончить опыты не позднее двадцатого сентября.
— Слушаю. Мне поручена теперь новая работа. Среди журналистов… Это, собственно говоря, моя основная специальность.