— Что? — озадаченно спросила санитарка.
— Вы чувствуете, как пахнет?
— Немного воняет... — деликатно сказала санитарка, чтобы, чего доброго, не обидеть доктора.
— А чем воняет?
Божко подумала, подумала, а потом бухнула:
— Не то падалью, товарищ начальник, не то порчеными яйцами.
— То-то! — гордо сказал Карницкий. — Это сероводород, голубушка!
И размахивая ведерком, довольный, сияющий, он пошел в дом отдыха принимать новых больных.
Нисколько вечеров подряд Карницкий уходил на берега Палкинской губы. Вонючая грязь была не всюду, иногда она чередовалась с прослойками обычного песчаного ила, который отдавал запахами тины, гнилой рыбы и водорослей. Но стоило забрести подальше — синеватые, заметные сквозь воду пласты сернистой грязи да сильный запах тухлых яиц убеждали Карницкого, что где-то здесь, в заполярном заливе, обязательно есть серные источники.
Карницкий пошёл в гости к начальнику соседнего эвакогоспиталя. Он рассказал ему о своей находке.