-- Неужели? Что жъ, пускай. Мы катаемся не хуже ихъ.
-- Въ томъ-то и дѣло, что лучше...
-- Тогда они завидуютъ намъ. Это дурное чувство. Я помню, такъ учили меня въ дѣтствѣ.
-- Нѣтъ, они просто злятся... Посмотрите, вотъ тотъ черный господинъ въ моноклѣ... Вѣроятно, аргентинецъ... Ихъ тутъ много...
-- Дa... да... въ самомъ дѣлѣ... вотъ нахалъ... Вѣдь если вышибить ему монокль, отъ него ничего не останется... Разрѣшите?..
И, не дожидаясь отвѣта, я оставилъ мою даму на минуту въ одиночествѣ, а самъ, вылетѣвъ снова на середину и лихо нарисовавъ тамъ нѣсколько фигуръ, присѣлъ на одну ногу и "пистолетомъ" черкнулъ передъ самымъ носомъ аргентинца.
Весь катокъ загремѣлъ апплодисментами.
А черный врагъ мой, какъ я и зналъ, выронилъ отъ изумленія монокль и бухнулся на четвереньки...
Общій смѣхъ, новые апплодисменты, а я уже снова съ моей дамой и побѣдоносно веду ее въ ресторанчикъ, тутъ же на берегу, и Мари жметъ мою руку, смѣется и шепчетъ:
-- Но это было замѣчательно, честное слово... Я едва не умерла отъ страха... А онъ, онъ!..