...Случалось ли вамъ когда-нибудь слышать, какъ поютъ институтки на торжественныхъ актахъ?
У меня была кузина-смолянка, блѣдное и совершенно безличное существо, похожее на облатку.
Институтская "maman", къ ужасу всей нашей семьи, прозрѣла въ ней знаменитую пѣвицу, и я помню, какъ краснѣлъ я и ежился, когда она безъ всякаго волненія, но и безъ всякаго выраженія исполняла романсы Даргомыжскаго и еще что-то...
Вотъ это "что-то" особенно убѣдило меня въ полной безталантности моей кузины.
Она стояла восковая и равнодушная ко всему, держала руки передъ собой и моргала.
Голова была слегка на-бокъ, и ротъ тоже на-бокъ, а голосъ -- онъ у нея былъ все-таки недурной -- лился, какъ льется всякая жидкость, въ какую-то таинственную форму, шедшую подъ названіемъ романса.
Мари пѣла совершенно такъ.
Она увѣренно стала посреди комнаты и запѣла ровнымъ, холоднымъ голосомъ о любви, о разлукѣ, о страданіи...
Все выходило у нея чистенько, аккуратно. Всюду была и точка, и запятая...
Но лучше бы она никогда не пѣла передо мной!