-- Что съ тобой? -- робко спросилъ Илья Ильичъ.
-- Помилуйте, господинъ, да коли я теперь одинъ человѣкъ въ городѣ... Всѣ туда повалили
Только тогда Обломовъ понялъ, почему такъ пустынно было въ Огурцовѣ. Поѣхали. Уже около заставы начали попадаться небольшія кучки гражданъ, спѣшившихъ на гулянье. Интеллигенція шла стороной, простонародье валило по шоссе. Вскорѣ толпа сгустилась до того, что извозчикъ остановился.
-- Теперь, господинъ, слѣзайте... Отпустите меня, ради Христа...
-- Да ты съ ума спятилъ? -- возмутился Обломовъ.
-- Никакъ нѣтъ. А только, пожалуйста, слѣзайте... Онъ шутить не любитъ...
-- Кто "онъ"?
-- А народъ здѣшній, огурцовцы... И коляску поломаютъ, и лошадь уведутъ, и самого еле живого отпустятъ.
-- Чортъ знаетъ, что такое! -- сказалъ Илья Ильичъ. Однако слѣзъ, расплатился и смѣшался съ толпой.
Около воротъ сада, украшенныхъ краснымъ кумачомъ, дубовыми гирляндами и флагами, заварилась настоящая каша. Городовые въ бѣлыхъ рубахахъ безпомощно махали руками, крутясь въ толчеѣ; дальше работали нагайки урядниковъ; дальше самъ исправникъ Пивоваровъ надрываетъ голосъ, лично руководя безпорядкомъ.