Неронъ махнулъ рукой и направился за кулисы. Эѳіопы поволокли туда же Лигію. Но на полдорогѣ г. Свобода-Марусинъ вдругъ обернулся и крикнулъ въ публику:
-- Избить всѣхъ христіанъ! А послѣ... послѣ донести объ этомъ!..
Кому "донести", такъ и осталось его секретомъ, но "отдѣленіе" имѣло несомнѣнный успѣхъ, хотя и шикали. Особенно старался мрачный сосѣдъ Ильи Ильича, подражавшій фабричному гудку. Обломовъ не вытерпѣлъ и спросилъ:
-- За что вы такъ?
-- Я всегда свищу,-- кратко отвѣтилъ мрачный сосѣдъ.
Въ антрактѣ царило большое оживленіе. Буфетъ осаждался счастливцами, получавшими въ видѣ преміи рюмку водки и бутербродъ. Ильѣ Ильичу, какъ владѣльцу дамскаго билета, предложили бутоньерку или фриксіонъ изъ сосновой воды, но онъ отказался отъ того и другого.
"Пиръ у Нерона" былъ все-таки самой существенной и самой удачной частью представленія. Зато "Скандалъ въ Колизеѣ" сопровождался и на самомъ дѣлѣ скандаламъ. Смиренный бычокъ, на котораго возлагались всѣ надежды, ни за что не хотѣлъ выйти на сцену и бодалъ кого угодно, кромѣ г-жи Свобода-Марусиной. Силачъ, изображавшій Урса, раза два было потянулъ его, но получилъ весьма чувствительныя увѣчья. Кромѣ того, въ силачѣ сразу признали молодого мясника Свѣчкина и встрѣтили его по-пріятельски:
-- Что, Свѣчкинъ, съ тушей-то, поди, сподручнѣе возиться?..
Мясникъ обидѣлся, подошелъ къ самой рампѣ и прищурился :
-- Чего это?