-- Надо будетъ достать книжку поподробнѣе,-- рѣшилъ Илья Ильичъ,-- и прочитать... потомъ... въ Обломовкѣ.
У него было такое мирное, такое ясное настроеніе, что на дняхъ онъ даже измѣнилъ обычной привычкѣ своей ложиться спать сейчасъ же послѣ обѣда и отправился въ кинематографъ.
Ихъ тутъ, какъ и вездѣ, множество. Илья Ильичъ соблазнился однимъ. Его вниманіе привлекла огромная афиша, сулившая "Quo vadіs",-- стало быть, нѣчто извѣстное ему..
Онъ и пошелъ. Просидѣлъ цѣлый часъ -- весь въ поту и съ сильно бьющимся сердцемъ... Очень понравилось... И страшно, и жалостливо, и -- главное -- никто не говоритъ, не раздираетъ душу воплемъ, а все понятно...
Въ ту ночь Обломовъ спалъ безпокойно. Кошмары душили его. Снились ему и львы, и центуріоны, и страшный быкъ, и Лигія, и Неронъ. Проснулся онъ разбуженный дикимъ крикомъ... Кто-то, вѣроятно, новый мученикъ, взывалъ съ площади о помощи, и Илья Ильичъ спросонья уже подумывалъ о томъ, какъ бы спасти его... Но, высунувъ голову въ окно. онъ увидалъ, что оралъ это всего-на-всего... оселъ. Хозяинъ оставилъ его одного съ телѣжкой кіанти, и бѣдный малый, вѣроятно, вспомнилъ о своей матери и потрудился во все горло...
Это невинное обстоятельство встряхнуло русскаго путешественника и, наскоро одѣвшись. онъ отправился гулять, потомъ сытно позавтракалъ, а послѣ завтрака, конечно, прилегъ отдохнуть на диванъ...
* * *
Илья Ильичъ спитъ. И во снѣ ему видится родной городъ Огурцовъ, куда въ прошломъ году онъ ѣздилъ по земской тяжбѣ... Во снѣ, конечно, рѣдко когда сообразишь, почему приснилось именно такое, но случается иной разъ разбираться въ собственныхъ снахъ, не открывая глазъ, и соображать, что это, молъ, приснилось мнѣ потому-то, а это -- потому; пускай, молъ, и продолжается, потому что все это только во снѣ...
Вотъ и Обломову приснился такой сонъ, что самъ онъ сразу понялъ, почему; приготовился спать дальше; и продолжалъ грезить, улыбаясь и даже причмокивая...
... Гдѣ онъ? Мягкія, пыльныя ульщы; сѣрыя отъ пыли акаціи на плюгавомъ городскомъ бульварѣ; обмелѣвшая рѣчка; низенькія церкви съ рѣпчатыми куполами въ звѣздахъ; толстепные торговые ряды съ ѣдкимъ запахомъ гнилой галантереи; пустынный рынокъ съ громадными вѣсами для хлѣба и съ множествомъ тучныхъ, зобастыхъ голубей, которые уже и не взлетаютъ, а только шныряютъ подъ ногами отъ сытости...