-- Это -- безуміе! Вы не думаете о черномъ днѣ. Ваши имѣнія безъ вашего глаза ничего не дадутъ. Вы будете скоро банкротъ. Если вы думаете удивить меня подобными пріемами -- такъ ошибаетесь... Я и не такое видала... Покойный Евграфъ... Что съ вами?
-- Ничего. Душитъ что-то...
-- Это отъ вчерашней оргіи. Покойный Евграфъ носилъ меня на рукахъ, баловалъ какъ ребенка. Когда мы ѣздили въ Парижъ, онъ мнѣ все тамъ показывалъ.
-- Поздравляю васъ,-- прохрипѣлъ я и ушелъ къ себѣ, едва переводя дыханіе...
"Надоѣло,-- говорилъ я самъ себѣ, глотая холодную сельтерскую:-- какой-то затяжной, сентиментальный и въ то же время меркантильный романъ съ провинціалкой!"
Въ стѣнку постучали.
"Стучи, стучи, милая,-- злорадствовало мое оскорбленное сердце:-- все равно ни до чего не достучишься?"
Но въ это время послышался стукъ въ дверь...
"Ну, и дошлая же!" -- чуть не крикнулъ я и, конечно, впустилъ Римму.
Она съ бурнымъ весельемъ влетѣла въ комнату и повисла у меня на шеѣ.