Такъ проснулась Сандрильона.
...Продолженіе слѣдуетъ.
Мнѣ послышалось, что рядомъ кто-то вышелъ на балконъ. Я поглядѣлъ. Все тотъ же "номерной". Онъ вынесъ качалку, подушку, газету... А затѣмъ... Затѣмъ, конечно, вышла и сосѣдка, но я успѣлъ отступить, находя мое любопытство преждевременнымъ.
Чрезвычайно глупые полчаса прошли съ успѣхомъ. Я занялся своей физіономіей и туалетомъ. Потомъ держалъ въ рукахъ что-то печатное, изъ чего не понялъ мы бельмеса. Потомъ шагнулъ на балконъ съ такой рѣшимостью, будто мнѣ самъ чортъ не братъ.
Весь сосѣдній балконъ былъ занятъ однимъ маленькимъ существомъ.
Это существо сидѣло въ качалкѣ, покрытой чѣмъ-то восточнымъ. Надъ качалкой былъ утвержденъ огромный полосатый зонтъ съ пестрой бахромой. Черезъ перила зачѣмъ-то перекинули нѣсколько аршинъ какой-то прямо орущей ткани, и само существо, маленькое, оливковое и недовольное, качнулось при моемъ явленіи, какъ сердитый попугай.
-- Не видалъ? Что мало? -- спросили глаза.
Яркія тряпки пламенными языками охватили ее всю. Она была словно на кострѣ и якобы внимательно читала ялтинскую газету.
Ее нельзя было назвать даже хорошенькой.
Она вся въ малости своей. "Малютка". Но, имѣя случай въ жизни своей встрѣчаться съ этими малютками, я сразу разглядѣлъ и ее: