1 Сентября 1857.
ПИСЬМО ЧЕТВЕРТОЕ.
Милая маменька!
Твое безцѣнное письмо очень меня утѣшило и я перестала мучить себя, думая о томъ, что не умѣю себя прилично вести. Ты справедливо говоришь, я была и навсегда останусь бѣдною, простою дѣвушкою и знатные обычаи не для меня. Если я должна учиться, то не могу имѣть много времени на то, чтобъ стоять такъ долго передъ зеркаломъ, какъ Юлія, и когда знатная дама пріѣдетъ, то останусь тою же Эммою, какъ и теперь.
Повидимому и тетенька перемѣнила свое мнѣніе на этотъ счетъ, по крайней мѣрѣ она болѣе не дѣлаетъ мнѣ за это выговоровъ. Теперь мы безпрестанно- разговариваемъ съ нею только объ ученыхъ предметахъ, къ великой досадѣ для Юлія, которая при этомъ очень скупаетъ. Она нисколько не боится пріѣзда ожидаемой дамы. Недавно сказала она:-- "не понимаю, къ чему всѣ эти издержки для пріема старой женщины. Она также, какъ и моя маменька, будетъ дѣлать все то, что а захочу.-- Если же она не исполнитъ моей воли, то я надую губы, и тогда запоетъ она другую пѣсню!" Я испугалась словъ ея и умоляла ее, чтобъ она черезъ свое упрямство не лишала себя своего счастія, но она стала смѣяться надо много и назвала меня глупою.
Прощай, милая маменька, и люби по прежнему твою
любящую тебя
Эмму.
Замокъ Бухензее.
1 Октября 1857.