Вскорѣ пришла Юлія и спросила меня, о чемъ я опять плачу и неужели боюсь тетки.
-- Она смотритъ такими глазами, что кажется можно всего отъ нея требовать, сказала она.-- Наслѣдство мое и я возьму тебя съ собою въ городъ; тетенька навѣрно сдѣлаетъ намъ по новой зимней шляпкѣ, точно такой же, какая надѣта на ней. Она мнѣ очень нравится и конечно сшита по послѣдней модѣ.
Вечеромъ за чаемъ, когда собрались учителя и гувернантки, тетенька изъ Бухензее завела разговоръ о томъ, что мы учили, но дама ласково сказала, что мы дѣти еще, не совсѣмъ хорошо понимаемъ эти вещи.
Когда на другой день съ лейкою въ рукахъ я потихоньку прошла въ комнату дамы, чтобъ полить розы, тетенька Луиза -- такъ звали ее -- уже встала и стояла со сложенными руками передъ цвѣтами на окнахъ.
-- Что ты хочешь дѣлать, милая Эмма? сказала она, ласково поцѣловавъ меня.-- Я уже полила прекрасные цвѣты; это мое утѣшеніе, но если ты впередъ намѣрена помогать мнѣ, то я буду всякій разъ дожидаться тебя.-- Я должна была остаться у ней; она спрашивала меня объ тебѣ и долго разговаривала со мною такъ пріятно и ласково, какъ будто это была ты, моя милая маменька. Теперь я надѣюсь почаще писать къ тебѣ, потому что добрая тетенька Луиза обѣщалась попросить за меня. Прощай, милая маменька, и будь такъ же весела и радостна, какъ твоя
любящая тебя
Эмма.
Замокъ Бухензее.
1 Декабря 1857.