<Предисловие к сборнику "После разлуки">
Эта маленькая тетрадь -- поиски формы; и я не придаю ей никакого значения, как не придаю я значения многообразным поэтическим школам; и вместе с тем здесь -- тенденция к новой школе, поскольку каждая мимолетная школа все-таки отмечает один штрих в сложном целом, именуемом поэтическим произведением; я считаю, что после символизма не было сколько-нибудь действительно новых сдвигов к грядущему стилю поэзии; акмеизм был благоразумной реакцией, временно, быть может, необходимый; в дальнейших новаторских попытках сказывалось лишь естественное разделение труда в гранении деталей стиха: появились ритмисты, появились футуристы, подчеркнувшие звук слова; появились имажинисты, подчеркнувшие образ, и т. д. Ныне стих перегружен ухищрениями образа, ритма, инструментовки, но всеми школами недавнего времени пропущена одна существенная сторона стиха: мелодия целого (ритм, инструментовка не имеют еще отношения к мелодии); мелодия есть господство интонационной мимики. Стих есть всегда отвлечение от песни; мелодизм -- вот нужная ныне и пока отсутствующая школа среди градации школ; текст музыки, песня имеет свои правила, несовпадающие с правилами разделения стиха на строчки, строфы и, наоборот, подчиняющие образы, ритмы и звуки мелодическим, интонационным задачам; -- мелодизм -- школа в поэзии, которая хотела бы отстранить излишние крайности и вычуры образов, звуков и ритмов, не координированных вокруг песенной души лирики -- мелодии; ритм есть господство абстрактно-музыкального начала в поэзии; и оттого-то так часто ритмисты в своих поисках ритма либо создают лишь сложные метры, либо, расшатывая классический метр, создают расхлябанный и скучный в своем однообразии стиль стиха; недавно в Москве все писали одним и тем же расхлябанным размером с аллитерационными созвучиями вместо рифмы; я сказал бы, что эта новая манера уже через несколько недель стала старой, ибо то, что окрыляет стих, не есть казенный порядок в строении строк, строф, ни ставший быстро столь же казенный беспорядок их.
Только в мелодии, поставленной в центре лирического произведения, превращающей стихотворение в подлинную распеваемую песню, поставлены на свое место: образ, звукоряд, метр, ритм. Метр есть порядок стопо-, строко- и строфоведения, устанавливаемый из механики разложения стиха на малые элементы (chronoc protoc); ритм есть целое, определяющее индивидуально каждый из элементов из места его нахождения в целом: метр -- сумма; ритм -- наименьшее кратное; поэтому: метр -- механизм, а ритм -- организм стиха; но организация зависит сама от индивидуума организации (орган в биологии рассматривается и с точки зрения цели); ритм нам дан в пересечении со смыслом; он -- жест этого смысла; в чем же место пересечения? В интонационном жесте смысла; а он и есть мелодия.
Мы прекрасно знаем, как меняется интонация хотя бы в знаках препинания; два представления "Ночь" и "темно" могут быть связаны по-разному знаками: 1) "Ночь. Темно" (жест спокойного рассказа). 2) "Ночь... Темно..." (отрывистый, неспокойный темп). 3) "Ночь: темно" (здесь второе понятие вытекает из первого: так как ночь, то -- темно) -- и т. д. Прослеживая жизнь знаков, мы видим индивидуализм у писателей: "точка" есть знак прозы Пушкина, "точка с запятой" -- Толстого; "двоеточие" -- мой знак; "тире" -- знак, излюбленный модернистами. Мы еще не овладели техникой знаков, потому что мы не овладели интонационной мелодией так, как другими элементами предложения. Измените расположение красных строк в любом рассказе, и вы увидите, до чего изменится весь его стиль. Фраза Гоголя "Чуден Днепр при тихой погоде, когда вольно и плавно мчит сквозь леса и долы полные воды свои", если мы прислушаемся к интонации, имеет три ударения: "Чуден Днепр", "мчит" и "полные воды"; и ясно, что "сквозь леса и долы" есть представление побочное, которое интонацией должно быть отмечено; между тем мелодических, интонационных знаков у нас нет для выражения архитектоники мелодии; фраза, приводимая мною, изобразима в интонационном рисунке.
"Чуден Днепр
При тихой погоде,--
-- Когда --
-- Вольно и плавно
Мчит --
-- Сквозь леса и долы --