И Иван Иванович стал писать: "Индивидуализм" плоть претворил в слово, а мы слово -- в новую плоть. И к словесному творчеству присоединил жалкие рассуждения "о слово-плотской" словесности.
Теперь Иван Иванович за горизонтом радикального искусства строит из слов "град новый".
Что делать: Иван Иванович человек с "левым устремлением".
Иван Иванович знал о Дарвине, по Ромэнсу. Потом он узнал, что энергетизм уничтожает материю. Потом он стал сверх-энергетистом. Теперь он ругает науку, всех этих Кантов, Геккелей; увлекается теософией, оккультизмом и, кажется, собирается новейшими способами, рекомендуемыми магией, разводить у себя в имении русалок.
О, если бы вы, Иван Иванович, познакомились хотя бы с механическим миросозерцанием, прочли бы химию для студентов первого курса! О, если бы вы разучили основательно хотя бы только эрфуртскую программу!
О, если бы вы поправели в искусстве, ну, хотя бы до декадентства!
Так мчит "левое устремление" Ивана Ивановича за пределы всяческого радикализма, проваливает за горизонт осязаемости.
И неуловимый Иван Иванович превращается в тень.
Попробуйте уличить его двадцатиярусное настроение в шаткости, и он пристроит к нему двадцать первый ярус. И так без конца.
Там за горизонтом инфракрасные эстеты в союзе с инфракрасными общественниками, занимаясь постройкой новых небес, планет, тел и душ, попутно синтезируют Бакунина с Соловьевым, варят суп из Канта и Чулкова. И пребывали бы за чертой досягаемости смирно в своем "общественном эротизме" (синтез анархизма, психопатологии, науки и символизма). Но они бросают камни из-за горизонта в сей бренный мир.