Глаза оторвались от освещенного окна, чтобы впиться в другое: там рождественские игрушки, там блеск парчовых нитей, звезд и горы, горы там золотых и серебряных орехов. Из-под сквозной паутины света глядит серебряный Дедушка Мороз, Рупрехт, св. Николай -- кто хотите. И, спутница моя, -- слезы подступили к вашему лицу.
Но дальше, дальше: от окна к окну, от воспоминания к воспоминанию. Сколько дорогих надежд, невозвратных, сладостных мигов сияют в безделушках. И нет мелочей: везде звезды света. Вы переносите наш взгляд вдаль: сияющая огнями улица. У фонарей роятся снежинки. Под ногами хрустит белый бархат снегов. Каждая снежинка -- алмазная звезда. Миллионами алмазных звезд выстлан ваш путь, над головой тоже звезды. Какое сияющее великолепие в душе! Мы прошли всего одну улицу, но душа осветилась: душа, убранная елка, вся горящая в золотых фонарных огоньках, мерцающая серебряной путаницей ниток -- елка, которую несет сказочный старик, Рупрехт, чтобы кого-то порадовать. Но ведь и души прохожих, ведь и эти души (почем мы знаем?), -- не горят ли они счастьем, богатством накопленных встреч, улыбок, вздохов. Глаза прохожих сияют ответным светом, уста смеются.
И город превращается в сплошное обетование для победивших соблазн. Кто сказал себе: "душа -- заря, заря -- палевый шелк, палевый шелк стоит столько-то копеек аршин", тот превратил душу свою в желтую тряпку. Кто же сказал: "шелк напомнил мне шелк небесных зорь, а небесные зори -- символы прекрасных душ человеческих", тот в ничтожных эмблемах города провидел град новой жизни, весь сотканный из заревых вспышек души. Для того нет соблазна зрелищ: нет пестрой шумихи городских впечатлений: все это -- сладостные предвестия чего-то иного, живого.
Что-то иное, живое встает и над городом, и над деревней, бархатной лаской зари.
Это душа.
Есть люди с пролетом в душу. Вы встретите их и в городе, и в деревне. Часто они не умеют говорить, а если говорят -- говорят не о том. Но они умеют без улыбки улыбаться. Может ли легковесный столб праха занавесить ясную зарю? Может ли некрасивое лицо, неуклюжая фраза погасить сияние духа?
Все полно для них великолепия. Когда говорят, из уст их струятся цветы и выпархивают алмазные бабочки.
Есть красивые слова; слова пленяют, принесешь их к себе в дом, и они превратятся в ползающих мокриц.
Кто часто видел свою душу, тот и в уличной грязи сумеет рассмотреть отблески янтарей. А шелк сумеет превратить он в легкий пламень воспоминаний.
Для него улица соткана из перлов и света: это будущее улыбается в настоящем.