Оставаясь на чисто научной точке зрения, мы никогда не получим объективных соотношений между различными научными методами; установить такое соотношение было бы под силу специалисту всех наук, но невозможно быть таким специалистом. С приведением же различных методов к одному получается аберрация этих методов, зависящая от степени близости наук к науке, принятой за основную. Пользование системой таких приведенных к основному методов не давало бы истинной картины явлений; оно лишало бы даже явления их относительной правильности. Всюду истинная картина соотношения явлений отличалась бы от картины их, возникающей в приведенной к единству системе наук, как отличается лицо от изображения его в выпуклом или вогнутом зеркале.
Но, быть может, возможно, преодолев аберрацию методов, последовательно рассматривая мир сквозь множество научных систем, в которых все науки приводятся к различным знаменателям, быть может, мы получили бы представление об истинной картине мира. Тогда работа мысли об организации истинного миропонимания отличалась бы от работы научного истолкования явлений мира при помощи специальных методов; обнаружился бы методологический догматизм отдельных научных дисциплин, и вопрос был бы перенесен на почву критики научных методов.
Как бы то ни было, наука как система знаний не в состоянии нам дать общего принципа. Между тем отсутствие объединяющего начала навсегда лишает нас права иметь какое-либо мировоззрение. Наличностью же тех или иных принципов осмысливается жизнь. Следовательно, мы обречены или на бессмысленное существование, или должны надеть методологические шоры, и при этом сознательно. Во втором случае мы или близоруки, или неискренни. В первом случае нам грозит отчаяние или глупость. Кроме того: говоря, что жизнь бессмысленна, мы становимся в оппозицию самим себе, ибо мы живем. Мы должны погибнуть, истребить себя, чтобы нарушить противоречие. Смысл жизни в таком случае определяется нашей гибелью.
Глядя на жизнь со специальной, методологической точки зрения, мы подчиняем живое содержание конкретных явлений методу, т. е. чему-то самому для себя не существующему. То, что оформливает нечто, имея служебное значение, возводится тогда в самое нечто. И поскольку возводится нечто не существующее, т. е. пустота, постольку жизнь превращается в организацию смерти.
Итак, научное изъяснение явлений жизни, если расширяется его служебное, подчиненное значение до общего, принципиального, ведет неминуемо к исчезновению самой жизни. Тут обнаруживается нигилистический характер самой науки. Не существует науки как миропонимания. Существует ряд методов, приуроченных к исследованию соотношений между феноменами действительности. Устанавливается функциональная зависимость здесь и там. Любопытно сближать различные методы друг с другом. Следует помнить, что эти сближения не имеют решающего значения ни в развитии сближаемых методов, ни в уяснении мировых процессов. Трезвое отношение к науке переносит мысль о сходстве методов к мысли о их различии. Расширение любой науки стоит в связи с углублением ее методов; эти методы тогда становятся все более и более ей, и только ей, свойственными. Каждая наука очерчивает отчетливо свои границы. Все науки являются нам резко обособленными и способными в то же время подойти к любому явлению жизни со своей специальной точки зрения. Математик способен приложить теорию вероятностей к социальным явлениям; психолог волен строить социальную психологию. Все это не лишает права социолога искать независимых социальных законов. И решающий голос должен остаться за ним.
При такой постановке вопроса метод, первоначально для нас слитый с явлением, все более и более отстает от него. Перед нами нечто, по существу необъяснимое, и ряд методов, разнообразно преломляющих это нечто. Мы получаем при этом относительную объективность результатов. Но если существует столько относительно объективных и, следовательно, научных уяснений явления, сколько существует методов, следует отказаться от всяческого толкования явлений мира или освободить явление от многосмысленных толкований его. В результате опять-таки критика методов.
Но вопрос о правильности метода подчиняет научное толкование мировых феноменов теории познания. Философия, изгнанная из низших догматических сфер мысли, где она сложила оружие перед наукой, является теперь перед нами в совершенно новой роли. Не претендуя на содержательность, но оставаясь на формальной точке зрения, она наносит совершенно непоправимые удары науке, пытающейся сочетать форму с содержанием. И поскольку форма данного ряда явлений, определяемая этим рядом, возникала путем индуктивным, постольку эта форма является абсолютно истинной лишь для данного цикла явлений. С расширением области ее применения обнаруживается вся недостаточность этой формы.
Теоретическая философия, оперируя исключительно с различными формами мысли, легко обнаруживает дефекты различных методов.
1904