< 12 марта 1905. Москва>
Многоуважаемая, дорогая
Александра Андреевна,
усталость, мешавшая мне, теперь прошла. И вот отвечаю. Глубокое спасибо за приглашение в С.-Петербург, но я должен сериозно заняться теперь.
Кошмар за кошмаром -- но ведь так должно быть: чаша должна быть выпита мужественно, а впереди свет вижу, вижу...
Слышал о мобилизации, беспокоился: не попадет ли Фр<анц> Феликсович в число войск мобилизируемой гвардии1?
Здесь у нас в Москве успешно занимаются религиозной общественностью2. Доселе я не занимался общественностью, а теперь, кажется, об этом предмете "смею суждение иметь" 3 и даже спорю со специалистами социологами.
Были дни, когда безумие приходило в Москву. Приходилось играть трагическую роль, и даже раз во имя стильности лицедейства пришлось обидеть одно безобидное создание, не подать руки за бессознательную демоничность4.
Еще, и еще приходит Дункан. Без нее было бы плохо5.
Сережа уехал6. Я один. С Вал. Брюсовым у нас теперь отношения вежливо холодные. У меня с ним должна была быть дуэль. Но потом все "недоразумение" (если только это было недоразумением) уладилось7.