Осень.
Слетают листья. И уносят, опять уносят безвозвратное. Когда-то я удивлялся повторениям, а теперь удивляюсь неповторимости всего. Вообще, я ничего не знаю, кроме счастья участвовать в мировой жизни. Много занимался3. Под конец привел себя <в> такое состояние, что ясно почувствовал, что весь мир -- громадный стол, за которым сидят прилежно изучающие логику ученики и решают логические задачи. И мне было так сладко от сознания. О, если б было побольше сознания в людях, не "знания", ибо знания слишком много, а именно сознания. Ничто так не окрыляет, как мысль о том, что никакой психологии не существует, что все бытие есть лишь форма экзистенциальных суждений, т. е. бытие есть вид категорического суждения, ибо суждение творит долженствование, а только в долженствовании истина, а не в бытии. Смеюсь я над здравым смыслом, озаренный светом гносеологического сознания. Истина есть то, что должно быть, а должно быть ценное. Ценность же творю я, Вы, все мы. Итак мы творим действительность. И чем дерзновеннее размах творчества, чем больше опрокидывает он всяческое бытие и психологию, тем ценнее сотворенный долг. Он и есть истина. Что воистину, то не в бытии. "Нет никакой психологии", -- хочется мне кричать и ликовать. Бездушные и бездумные лица японских рисунков суть должные и сознательные лица, а напряженность экспрессии у европейских художников -- жалкий потуг к высям, и вместо парения жалкое "плюханье в психологическом болоте"...
Да здравствует сознание и да погибнет бытие!
Не смею поздравлять Вас с "жалкой" конституцией, но... все же два дня после манифеста я дышал как будто свободней4. Да будет с Вами мир и тишина.
Остаюсь глубокоуважающий Вас
Борис Бугаев
P. S. Очень польщен тем, что Вы поняли меня со стороны гражданственности. Никто во мне гражданина не признает, и я предаюсь гражданским эмоциям сам с собой.
Позвольте Вам посвятить это стихотворение.
БЕГЛЫЙ
По c в. Л. Л. Кублицкой-Пиоттух