Публикация С. С. Гречишкина и А. В. Лаврова
Ежегодник рукописного отдела Пушкинского дома на 1972 год
Л., "Наука", 1974
У Андрея Белого, на разных этапах его жизненного и творческого пути, было много "спутников" жизни -- С. М. Соловьев, А. А. Блок, Э. К. Метнер, В. Я. Брюсов, Эллис, Р. В. Иванов-Разумник и др. Федор Сологуб не принадлежал к их числу. Встречи писателей, знакомых лично с 1905 г., носили, как правило, случайный и мимолетный характер. Это объяснялось отчасти внешними обстоятельствами: Андрей Белый постоянно жил в Москве, Сологуб -- в Петербурге, причем держался особняком от тех петербургских литературных кругов, в которые был вхож Белый. <...> Сологуб механически мне отстранялся другими людьми: в ряде лет", -- отмечал А. Белый в мемуарах.1 Однако отдаленность писателей друг от друга обусловлена и другой немаловажной причиной. Творчество Сологуба с его пессимизмом, эгоцентризмом и культом смерти было для Андрея Белого "квинтэссенцией декадентских переживаний", последовательно им отвергаемых: "Бессилью противополагал я жизненную уверенность в том, что полеты -- будут, что помощь -- возможна".2 Это не мешало ему высоко оценивать незаурядный талант Сологуба, поднимавшего в своем творчестве многие насущные и для самого А. Белого вопросы, своеобразие и целостность художественной системы своего идейного антагониста.
Книги Сологуба занимали огромное место в сознании Белого. Когда в 1928 г. в Ленинграде готовился вечер памяти Сологуба, Андрей Белый писал Р. В. Иванову-Разумнику, организатору собрания: "С большой радостью к назначенному сроку постараюсь закрепить воспоминания свои о Федоре Кузьмиче, к сожалению бедные, ибо хотя и знаком был с ним 22 года, однако редко встречались; летуче как-то; и не очень много наскребется интересного <...> может быть, лучше сплести воспоминания о нем с воспоминанием о действии на меня его книг; он -- очень и очень влиял на меня; и в каком-то реальном, писательском смысле был более учителем моей прозы, чем "мэтр " Брюсов -- моих стихов; "Жало Смерти ", "Истлевающие личины", "Мелкий бес", "Сказочки" были действительно моими настольными книгами; я ходил в них, жил в них, а не только читал; то же скажу и о "Пламенном круге"". 3 В рецензиях на книги Сологуба Белый подчеркивал, что "Федор Сологуб -- один из первых стилистов нашего времени",4 "у него подлинное страдание, подлинное дерзание".5 Завершенную концепцию творчества Сологуба Белый предложил в статье "Далай-лама из Сапожка",6 в связи с которой и написано первое из публикуемых писем.
Статья Белого имеет подчеркнуто экспериментальный характер -- как в нарочитом, полукомическом стиле изложения, так и в рассмотрении творчества Сологуба как единого текста, реализующего в различных произведениях-вариантах единую художественно-мировоззренческую систему. Статья вызвала резкое недовольство Сологуба.7 Помимо обстоятельств возникшего конфликта, письмо ярко характеризует атмосферу ожесточенной журнальной полемики, которую А. Белый, как один из лидеров журнала "Весы", вел против модернистских новаций во имя "истинного" символизма.
Второе письмо А. Белого написано летом 1909 г., во время работы над романом "Серебряный голубь", когда в его жизни определился поворот к новым духовным и творческим исканиям, открывшим эпоху "второй зари".8 В мемуарах Белый лишь кратко упомянул об этом,9 поэтому публикуемое письмо особенно важно в биографическом аспекте.
Письма печатаются по автографам, хранящимся в Рукописном отделе Института русской литературы, в архиве Ф. Сологуба (ф. 289, оп. 3, ед. хр. 98). Остальные четыре письма Белого к Сологубу, относящиеся к последующим годам, представляют меньший интерес и здесь не воспроизводятся.10
1 Андрей Белый. Начало века. М.--Л., ГИХЛ, 1933, стр. 441.
2 Там же, стр. 112, 113.