...Кричал и гнал
Ее, как зверя...15
Солнце жизни остыло; источник стихийности -- солнце -- кривит свой "приученный лик...". "В этом мире солнца больше нет!" -- восклицает поэт; наступает ночь -- смерть стихий. Поэт бежит в город: "в кабаках, в переулках" он ищет забвенья. В нем замерзла стихия воды: стала снегом и льдом. Так, стихийное, испепеленное тело поэзии Блока уносится в ночи метелью.
Размечу твой легкий пепел
По равнине снеговой16.
Тема "Снежной маски" проходит пред нами в изысканных ритмах. Смерть болящих стихий отрезвляет поэта. В третьей книге стихов -- второй день его Музы. Он восходит не красными, а желтыми зорями; и уже не в былой синеве, а в холодном, далеком, зеленом, стеклянном воистину небе. Боттичелливская двуличная нежность природы у Блока сменяется мантенъев-ским четким контуром. Пропадает вольный размер и неестественное обилие пляшущих у Блока хореев; обилие четырехстопного ямба, которым ритмически силен поэт, налицо; пропадают нечеткости рифм второй книги (прорубью -- поступью, полюсом -- поясом, подворотни -- оборотня, человечьей -- плечи и т. д.).
Замечательно, ритм и метр поэзии Блока напечатлевают вполне перелом второй книги; и ломаются с ним. Нежнейший у Блока трехстопный анапест наименее представлен здесь именно; неестественный Блоку хорей, наоборот, здесь удвоен; музыкальнейший ямб не представлен почти (только 40 ямбических стихотворений вместо 100 первой книги и 95 второй). Угасанью стихий и пейзажа соответствует угасание метра и ритма.
Этот ритм, этот метр полнозвучны опять в третьем томе, являющем Блока пред нами воистину русским; он рисует уже не соблазны, а "страшные годы" России. Покрывало с "Имени" сорвано; названо Имя: Россия.
V
Блок -- поэт русский.