Опять гитара

Заманя,
Помаргивает светляками
На нас —
– Скат…
На меня
Вздрагивают глаз —
Твоих —
– Умерки…

И —
тенеет: малиново-апельсинный
Закат —
В малиново-апельсинные
Сумерки…

Отуманенная, остуженная, серебряная
Вода
Под ногами, под нами —
Там…

Что-то, под гору замирающее
В хрусте…

Там —
Под нами, под ногами —
Вниз убегающие
Года,
Поднимающие
Туманами —
Серебряные
Грусти…

«Мертвых слов не говори,
Не тверди, —
Дорогая!..»

И мигнуло —
– Над —
– Беспризорными
Проблесками
Зари, —
– В тверди
Призорочной
Перегорая, —
– «Тебе одна дорога, а мне —
Другая!»

1922

Цоссен

Нет

Ты, вставая, сказала, что – «нет»;
И какие-то призраки мы:
Не осиливает свет —
Не Осиливает: тьмы!..

Солнце легкое, – красный фазан,
Месяц матовый, – легкий опал…
Солнце, падая, – пало: в туман;
Месяц – в просерень матово встал.

Прошли – остывающие струи —
К теневым берегам —
Облака – золотые ладьи
Парусами вишневыми: там.

Растворен глубиной голубой,
Озарен лазулитами лет,
Преклонен – пред Тобой и под Тобой…
Но – Ты выговорила. «Нет!»

И холодный вечерний туман
Над сырыми лугами вставал.
Постигаю навсегда, что ты – обман.
Поникаю, поникаю: пал!

Ты ушла… Между нами года —
Проливаемая куда? —
Проливаемая – вода:
Не увижу – Тебя – Никогда!

Капли точат камень: пусть!
Капли падают тысячи лет…
Моя в веках перегорающая грусть —
Свет!

Из годов – с теневых берегов —
Восстают к голубым глубинам
Золотые ладьи облаков
Парусами крылатыми – там.

Растворен глубиной голубой,
Озарен лазулитам лет.
В этом пении где-то – в кипении
В этом пении света – Видение —
Мне:
Что – с Тобой!

1901–1922

Москва – Цоссен