Свисты ветряных потоков,
Рвущих черный плащ;
Тучи мороками рока
Вспучит горный хрящ.
В тьмой объятию стремнину
Маг, объятый тьмой,
Бросил белую лавину..
Шаг оборван мой.
Из-за скал, как клекот злого,
Горного орла,
Бьет магическое слово
В сердце, как стрела.
Взвивший молнийные муки
Мертвой головы,
Мертвый маг, сложивший руки.
Вставший в выси – вы.
1903, 1929
Москва
2
Грустен взор. Сюртук застегнут.
Сух, серьезен, строен, прям;
То, над книгою изогнут, —
Труд несешь грядущим дням
Вот бежишь: легка походка;
Вертишь трость готов напасть:
Пляшет черная бородка;
В острых взорах – власть и страсть…
Пламень уст, – багряных маков, —
Оттеняет бледность щек —
Неизменен, одинаков, —
Режешь времени поток.
Взор опустишь, руки сложишь;
В мыслях – молнийный излом:
Замолчишь в изнеможешь
Пред невеждой, пред глупцом.
Нет, не мысли, – иглы молний
Возжигаешь в мозг врага…
Стройной рифмой преисполни
Вихрей пьяные рога, —
Потрясая строгим тоном
Звезды строющий эфир: —
Где-то там – за небосклоном —
Засверкает новый мир;
Там, за гранью небосклона, —
Нет, не небо, – сфера душ:
Ты ее в земное лоно
Рифмой пламенной обрушь!
Неизвестную туманность
Нам откроет астроном: —
Мира каменная данность —
Мысль, отверженная числом.
В строфах – рифмы, в рифмах – мысли
Созидают бытие:
Смысли, сформулируй, счисли, —
Стань во царствие твое!
Числа, рифмы, сочетанья
Образов и слов, поэт, —
Становленья, восставанья
Всех вселенных, всех планет!
Все лишь символ… Кто ты? Где ты?
Мир, Москва и «Скорпион»!
Солнце, дальние планеты!..
Все течет, как дальний сон.
С быстротою метеора
Оборвавшийся к нам маг, —
Стал печатного набора
Корректурный черный знак.
1904–1929
Москва
3
Свет, – как жегло; и воздух – пылен;
День, – как пустой стеклянный страз;
В него ты выпучил, как филин,
Огонь непереносных глаз.
Твой голос – звуки афоризма;
Шаг – стуки похоронных дрог;
Мысль, – как отточенная призма;
Всклокоченная бровь – издрог.
Как пляшущие жабы, – речи;
Как черный бриллиант, – глаза.
Ты, как Атлант, взвалил на плечи
Свои пустые небеса.
Докучное, как бормашина,
Сплошное, мировое все, —
Шипит, как лопнувшая шина,
Жужжит, как злое колесо.
Изверженный тоской железной
Из этой звездной высоты, —
Как некий стержень бесполезный,
Как кукла вылитая, – ты!
Изогнутый дугой упорной
В наш бестолковый перепуг, —
Взвивай из мороков свой черный,
Всегда застегнутый сюртук.
1907, 1931