С "Евгением" перо поэта дружно; ведь уж была написана последняя глава Онегина, к которой "Евгений" вступил в сношения с декабристами; вероятно не только перо поэта, но и душа поэта дружила с Евгением, потому что когда исчезает Евгений из своего обиталища, в него поселяется какой-то "бедный пинта"; но -- "прозванье нам его не нужно"; прозванье -- вообще не нужно; идет глубочайшая полусознательная маскировка истинного содержания поэмы, взрывного, как динамит; Пушкину надо было маскироваться перед самим собой.

И эту маскировку являет номер "7" -- тоже на 2,1; маскировка разумеется та же "Люблю тебя, Петра творенье". На этот раз -- люблю "зимы твоей жестокой... недвижный воздух", люблю блеск балов, холостые пирушки с шипеньем пенистых бокалов; Евгений Онегин тоже это все когда-то любил,-- да разлюбил; разлюбивши,-- стал любить иные вещи: политику, кружки заговорщиков; в 33-м году Пушкин вряд ли наивно любил бокалы и балы; скоро же они стали проклятием его жизни; но страшное содержание мыслей надо псевдонимизировать; истинное прозванье вещей -- не нужно; и начинается апелляция к прошлый годинам: в юности это все любилось.

Уровень 2,1 укрепляет нас в мысли: первая тема ритма, императорская, есть хитросплетение шифра; верхняя тема, поскольку она касается какого-то там чудака, в шифре не нуждается.

Уровню 2,1 противостоит уровень 3,1. Три отрывка лежат на нем; номера 35 и 36 (5 и 17 строк) повествуют: первый рисует трепетную мглу, ложащуюся на трепетный город, и толки немогущих уснуть жителей о дне вчерашнем; вчерашний день, конечно -- разгром восстания; второй рисует прежний порядок, прикрывший непреодоленное зло: подан бесчувственный холод мещан к бедствию; и -- мечты торгашей; в свете же шифра низа надо разуметь: осуждение наступившей реакции.

Третий отрывок с 3,1 вскрывает причину сетования на холодное бесчувствие: это кончик конца поэмы:

. . . . . . У порога

Нашли безумца моего...

И тут же хладный труп его

Похоронили ради бога.

"Прежний порядок" прикрыл зло гибели павших в борьбе: всех, всех; и прежде всего: он прикрыл виселицы декабристов.