Вот место, где их дом стоит;
Вот ива; были здесь ворота,
Снесло их видно. Где же дом?
Ритм этого места -- нечеловеческий крик. С того момента исчезает Евгений-псевдоним из своего дома; в него поселяется "бедный поэт"; не в доме поселяется, а в душе Евгения: вот где корень его сумасшествия; действует волей Евгения "бедный поэт", переживающий собственное бытие ("Не дай мне бог сойти с ума") под маской Евгения; что "бедный поэт" вскоре по написании поэмы то именно и перенес,-- мы знаем: пережил прикосновенность к мрамору дворца, и к мраморный зверям под'езда; пережил и "плети" презрения на балах, где на поэта повертывались и указывали: "Посмотрите на эту обезьяну".
Пережил и камни подметных писем тем более ужасных, что в свете последних расследований они намекали на неизбежность связи Николая с его женой: Николай, волочившийся за женой Пушкина, ездил под окнами его дома, а дом наблюдали царские шпики.
Нечеловеческий крик Евгения -- крик жизни Пушкина. "Где же дом?" В символическом разрезе "Медный Всадник" автобиография, где и "ужо", и бегство, и "картуз изношенный", и смерть повторились в той же последовательности.
Другой номер с "4" есть номер 20-й. В нем -- раскрытие социальной темы; это -- коротенький кусочек, нарочно выделенный Пушкиным из текста (две красных строки); и потому-то отдельно счисленный:
Народ
Зрит Божий гнев и казни ждет:
Увы! все гибнет: кров и нища.