Пока стиховедение не претендовало на научную точность номенклатуры, не только устанавливающую термин, но и критически вскрывающую его, она была школьной условностью; с момента реальной ощупи форм наткнулись на ряд реальных явлений.
Стиховедения, как такового, не существовало в России до второго десятилетия XX века; были стиховедческие моменты; таким моментом было самое становление русского тонического стиха; в обмене дум между Тредьяковским, Ломоносовым, Сумароковым спорили о реальных явлениях стиховедения; но -- не систематично; например: спорили о том, возможна или невозможна стопа пиррихий (U --) в ямбе, лишь потому, что ямбами занялись ранее, нежели другими размерами, а явление, над которым размышляли -- кричащий факт в жизни ямбов; Ломоносов и Тредьяковский в усилиях найти аналогию между тоническим ямбом и метрическим не могли на него не наткнуться.
Спор о пиррихии в ямбе научный диллетантизм; если бы Ломоносов и Тредьяковский основательнее проникли в суть греческой метрики, они спорили бы и о ряде других вопросов: например -- есть ли четырехстопный ямб диметр, состоящий из двух двухстопий, или нет; и есть ли в нем возможное образование "UUU -- --" -- пэон четвертый, или диподия (двухстопие), изобразимая, как Вопросы не могли решаться в опыте описания сырья, т. е. материала стихов; его -- не было; была студня стиховедения; и внутри ее опыты писании стихов, первых. Уже к сороковым годам XIX века был огромный материал: русская поэзия. Но именно: около столетия ни одно пристальное око не заинтересовалось теми проблемами описания материала, которые были положены в основу стиховедения XX века. Отдельные попытки видим мы и у Востокова, и у Остолопова (в его словаре); но это именно попытки, тонувшие в море невнимания; были диллетантские индивидуальные мнения остроумно-бесплодные вроде догадок Гинцбурга; на них невозможно было базироваться.
Ученые, вроде Корша, интересовались и анализировали античные стихи, а не русские; в личном опыте знали реально стих лишь поэты. Они-то в ХХ столетии и выкинули чисто культурный лозунг: стих надо знать; до стиховедческих профессоров кабинеты Брюсова и В. Иванова были первыми стиховедческими студиями. И потому-то: когда я в 1906 году заинтересовался явлением жизни строки ямба, которым стал исключительно много писать в 1907--1908 годах, я перенес интерес к изучению этой строки у поэтов: от Ломоносова до Брюсова.
Не от школьных правил и не от традиции я отправлялся, а 1) от опыта ощупи строк у поэтов (описание, статистика элементов), 2) от строки в се становлении во мне; думаю, что познавательный интерес к форме (метру), плюс знание, что она кристаллизация внутренней интонации (это знание у меня, как поэта, было) скорей выгода, чем дефект, ибо многие стиховеды, не имея никаких опытных суждений о ритме в себе, зачастую провираются и высказывают удивительный "козлитон" вместо слуха.
В эпоху собирания материала по ямбам я не мог ни на кого опираться, ибо соответствующих работ вовсе не было; и поскольку меня интересовали факты, а не то, как они называются (не верил я школьным названиям), я мог быть небрежным в номенклатуре (почти сознательно); то, что я выдвинул в "Символизме" было ново, интересно и реально; все это оправдалось тем, что с 1910 года (год появления "Символизма") по 1928-й год в месте, где ничего не стояло, выросла монументальная библиотека, написанная, главным образом, формалистами; почти не остался не обследованным ни один размер; обогатилась статистика; уточнилась номенклатура, но... но... но, что нового в принципе эта богатая количеством трудов и часто бедная качеством литература внесла, кроме уточнения и усидчивости в сравнении с "Символизмом"? Мало! Мой метод статистики, морфологического изучения костяков процвел... против меня: ни одной из терминологических ошибок мне не простили, -- ошибок, о которых я не грущу, ибо я исследовал впервые факты, а не... слова, условно надстроенные над ними; 17 лет меня бьют... можно сказать одной второй меня самого; эта одна вторая" меня -- номенклатура, формальная ощупь метров, статистика; а другая "втора и? моих тенденций -- твердое знание, что анатомия без физиологии -- номенклатура без диалектики, статика без динамики и метр без ритма -- Кювье против Дарвина, историческая школа социологии против Маркса, и статика против динамики.
В стабилизации второго момента всякой диалектики (номенклатуры и формы) -- все плюсы и минусы формализма; "плюсы", -- поскольку формализм номенклатурнт, так сказать, над описываемый сырьем, мимо которого прошел XIX век; "минусы",поскольку формализм не знает, не хочет знать, или делает мину незнания (что -- хуже всего) о тенденции всякой живой науки: иметь принцип.
Итог ощупи строк любого размера: схема размера, любого, есть не строка, а род строк; если размер -- вид, то строки в нем -- разновидности.
И второй итог: интонация, или ритм, во многом не знает размера так, как род не знает вида, пока он не стабилизировался в отдельность; примеры? Приведу хотя бы один; в четырехстопном ямбе есть строки типа,
U ` UUUUU U