Кривая "Б" дает нам точное, четкое указание: тема поэмы средней линией (на 2,6) разрезана на 2 темы: тему верха и тему низа; тема верха: тревожащий, ропщущий, страдающий, бунтующий и умерший Евгений; тема низа: сверхчеловек Петр, силою нечеловеческой наперекор всему назло и для угроз выстроивший город, превратившийся в Медного Истукана, завораживающий воду и потом пропускающий ее смывать и бросаться на приступ домов, над ней царящий (вода принимает образ злодея) так, что бессильный царь Александр превращается в фикцию, а фикция, медный кумир, в действительность, гоняющуюся за обывателями, снимающими перед ней "изношенные картузы".

Ясно -- две темы; и -- контрапункт меж ними; т. е.-- отчетливая сонатная форма, в которой контрапунктирует взаимоотношение уровней; будем называть тему низа -- первой темой (темой тезы), ибо ею открывается поэма, а тему верха, Евгения, второй темой (антитезою), вступающей (как и в сонате), поздней; синтез и есть -- взаимоотношение верхних уровней к нижним и обратно (каждого к каждому); тут диалектика математических действий над уровнями (маленькие уравнения); в каждой -- неизвестноесинтеза есть искомое средне-арифметическое уравнение.

Жест этого синтеза -- жест кривой в его целом.

Вот что важно нам выяснить из первого, общего разгляда кривой "Б".

И отсюда уже выясняется мысль подхода к более пристальному разглядению.

Если в каждом данном случае отношение любого уровня, скажем 1,8, к другому уровню, скажем 3,5, есть средне-арифметическое, то оно находимо:

X (1,8 + 3,5)/2 =2,65, или, взяв в одном десятичном знаке, оно -- 2,7; собственно, оно выше 2,6 и ниже 2,7; 2,6 есть среднее; данный средний уровень из минимумов (1,8) и максимума (3,5) почти совпал со средней всей поэмы; в текстовом смысле: 1,8 есть: 1) неколебимость сна Петра, не тревожимого умиренной стихиею; 2) самая эта "умиренная" стихия, показанная как злодей со зловещей шайкою, лениво и бесцельно бросающий награбленное добро (хорошенькое умирение); 3, 5 -- максимальное прояснение сознания личности Евгения, у которого открылись глаза на характер подчинения стихий Петрову сну, основе неколебимости Петрограда (ответ -- "Ужо тебе").

Вот текстовая подстановка под числа; задание найти синтез: 2,6; он дан побочный отрывком, рисующим бессилие сломленной императорской власти (царям и со стихиею не совладать); он рисует -- "покойного" царя, между тем весь конфликт между живым царем и живым Евгением.

Если же брать этот синтез по 2,7 (вместо 2,65), то 2.7 -- жизнь Евгения, какой она подана в начале (с маленькими заботами, с маленькими ропотами, с тревогой за Парашу и со зловещими предчувствиями); это -- Евгений до событий поэмы, Евгений-псевдоним, один среди тысяч; ясно, что он не может синтезировать "1,8" и "3,5"; наоборот: в раз'ятии 2,7 обывательской жизни на "3,5" бунта и 1,8 губящей силы, и в контрапунктировании 1,8 и 3,5 по всем уровням будет изыскан: 1) арифметический подсказ к ответу; 2) музыкальное, тематическое разрешение ответа.

Итак будем стараться в нашей общей характеристике искать подхода к тематическому, математическому, музыкальному ответу, не противополагая его ответам социологической, эстетической, историко-литературной критики, а, так сказать, прилагая; будем помнить, что мы идеи истинно-диалектическим путем; мы ищем диалектики тем, диалектики образов и мыслей поэмы в их живом вращении друг вокруг друга; мы ищем бытия образов, а не растолкования их в сознании критика, или даже поэта; последнее конструкция над образом: надстройка над реально данный сырьем переживаний, ритмов, смен пульсаций и температур: говорит самая кровь поэта Пушкина, а не корковое вещество мозга Александра Сергеевича, вскоре вынужденного насильно надеть "изношенный картуз" в виде камер-юнкерской треуголки.