И вот, исходя из реализма переживания, националисты строят будто бы существующую Россию, как действительную единицу; они основываются то на истории, то на религии, то на метафизике. Но действительно существующей России нет: есть Россия для русских; тогда поляк скажет: Россия для поляков, полешук - Россия для полешуков и т.д.
Отрицание хаоса русской действительности ведет к иллюзорной идеологии о том, что Россия должна исчезнуть. Утверждение же реально существующей России ведет к утверждению хаоса русской жизни (национальной вражды и т.д.).
России нет. Россия есть.
Два лозунга - две правды; Росси нет: эмпирического единства России нет - вот правда западничества. Россия есть: мистическая вера в будущее России реально дана в чувстве - вот правда патриотизма.
Два лозунга - две неправды. России нет: идеальные представления о несуществующем еще государстве превращаются в реальность, а предстоящее многообразие русской действительности - приносится в жертву отвлеченной и эмпирически еще недоказанной идеологии; вот оборотная сторона западничества.
Россия есть: мистический реализм живого чувства, выражающийся в вере в Россию, переносится на действительное безобразие настоящего и прошлого русской действительности; вот оборотная сторона русского славянофильства.
В первом случае наличность веры зачеркивается во имя будущего; во втором случае будущее переносится в настоящее.
Исторически вопрос о том, быть России или не быть, предрешен чисто теоретическим вопросом: государство ли для культуры, культура ли для государства?
Культура всегда органически включает момент национального развития; нация выявляема посредством творчества.
Государство всегда выключает момент нации: понятие о государстве есть понятие отвлеченное; в этом понятии заключен рационализм.