Философия, крепко держащая в воздухе себя самое, крепко в воздухе держит философию автора: с этого "крепкого" пункта философия эта гласит, что содержание философских сосудов у д-ра Штейнер а "одного и того же... казенного цвета {РоГ. 56.}. В оттенении сознанием природы и "я" -- проблема дуальности; отсюда -- конструкции: "объект" и "субъект", "явление" -- "мысль", "материя" -- "дух"; это
-- гипертрофии; монизм развивается в однобокости: материализм, спиритуализм; или же полагает свой "монос" в простейшие субстанции мира. Оба взгляда на мир удовлетворить нас не могут. Так говорит д-р Штейнер. И мимоходом замечу: д-р Штейнер у автора разбора воззрений является наивным монистом в потрясающем ряде страниц. Я опять-таки вправе спросить: кого разбирает нам автор?
§ 125. Кант, Платон, Гете: инцидент с К. Форлендером
Плавание по первой главе застопорилось грандиозным затором: "Платон -- Гете -- Кант, идея, явление". Обстоятельно разобрав этот пункт, я освободился от бремени -- разбирать VIII главу "Размышлений о Гете". Она -- разобрана мною; она называется: "Гете, Платон, Кант". Чтобы читатель мне верил, я ограничусь здесь внутри главы первой, коротким пробегом, по уже разобранным пунктам: наложением их.
"Гете, Платон, Кант".
Роя пропасти между Кантом и Гете, д-р Штейнер неосторожно приводят мнения кантианцев, нашедших образ Гетевой мысли аналогичным Найтову, и совершенно запутывается в комментарии Гетевой заметки об отношении субъекта к объекту (как запутывается, не указано автором); автор нам объявляет: называя идею, по Канту, мы говорим очень многое по отношению к объекту, и мало -- по отношению к субъекту; -- скажем: определение в терминах "субъект"" "объект" в отношении к познаванию, по Д-ру Штейнеру, есть рассудочный догматизм: "субъект" м "объект" здесь продукты познания и объекты его, субъект познания Канта есть догмат: в его утверждении Кант "через собственно теоретико-познавательный вопрос перепрыгну л", идея, как данность рассудка, смешана им с внерассудочной сферой идеи в определении ее, как "понятия разум а"; область разума вне-понятийна. Кант рассудочно соединил две сферы: рассудка и разума. Отсылаю здесь к пред-предыдущей главе, в ее свете понятно, что Гетевский "плато-низ м" для д-ра Штейнера не является "кантианизмом". Уважаемый автор в сем непонятом пункте упрекает д-ра Штейнера в непоследовательном выдвигании "платониэмов" и "кантианизмов", аргументации и тут -- нет.
Далее уважаемый автор в пику д-ру Штейнеру выдвигает платонининские Гетевы афоризмы", долженствующие д-ра Штейнера поразить. Д-р Штейнер не поражается; он утверждает: 1) у Платона нет "разъятия" на идею и опыт (в авторском смысле); 2) нет его и у Гете; 3) Гете был почитатель Платона. И здесь повторяю: вопрос о разъятии идеи и опыта поставлен "критически" (в каком смысле "идея" и "опыт" -- разъятия, в каком -- нет); и вопрос рассудочно-догматически предрешен -- Эмилием Метнером.
Далее автор делит Платона и Аристотеля на основании вкусовых субъективных приятии, вне анализа воззрений обоих мыслителей; с первым сближает он Гете16, противопоставляя Аристотелю17. Д-р Штейнер, взяв Гете-философа, который имеет самостоятельное значение для него, отношение между Платоном, Аристотелем, Гете разбирает критически; и указывает: в одних пунктах интересы и воззрения Гете совпадали с Платоном, в других -- с Аристотелем; в одном отношении Аристотель далек от Платона; в другом -- ему близок.
Аристотель у автора есть представитель рассудочности, Платон же -- идеализма; д-р Штейнер подчеркивает: ошибочность обычного восприятия Аристотеля; характеризует конкретность его воззрений о свете и близость к ним Гете; и -- отмечает: более методологическое различие между способами, глядеть на природу Аристотеля, Платона и Гете, нежели корневое. Автор же рубит с плеча: рубит он по живому, тонкому, деликатному пункту. И, как некого Вия, зовет на подмогу Форлендера; эпизод интересен: я на нем останавливаюсь. Карл Форлендер открывает 242-ю страницу, покинувши университетских друзей: из отверстия им открытой страницы виден нам: уголочек Ликея18; видятся: гетеанец Макс Вундт ("в своем только что вышедшем... комментарии19, мечтающий об Аристотеле, Наторп ("Аристотель являет собою противоположность Платону"20) и Меллендорф, называющий Гете "эротиком в платоновском смысле"21.
Карл Форлендер", не аристотелианец и не эротик, а -- кантианец, закрывает страницу и сетует на д-ра Штейнера: