Книга печатается по единственному изданию: Андрей Белый. Рудольф Штейнер и Гете в мировоззрении современности. М.: Духовное знание, 1917.
ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО АВТОРА
1 "Мусагет" (греч.: предводитель муз) -- московское книгоиздательство символистов (1910--1917), организованное Э. К. Метнером при участии Андрея Белого, Эллиса и Вяч. Иванова; имело преимущественно германофильскую ориентацию. "Мусагет" также выпускал русское издание философского неокантианского журнала "Логос" (1910--1914) и культурно-эстетический альманах "Труды и дни" (1912--1916), с постоянными рубриками "Вагнериана" и "Гетеана".
2 Дружба Белого и Метнера продолжалась более десяти лет (с осени 1902 г. до окончательного разрыва весной 1915 г.). Белый вспоминает: "Моя беседа и переписка с Метнером до начала недоразумений с ним не имела перерыва; прощаясь, мы как бы говорили друг другу: продолжение следует; встречаясь, продолжали неоконченную фразу нашего речитатива. Нескончаемый разговор -- о культуре Канта, Гете, Бетховена, Вагнера..." (Начало века. С. 100). Многолетний друг Белого Маргарита Кирилловна Морозова оценивает их взаимоотношения более спокойно. "Между Метнером и Бугаевым, -- вспоминает она, -- было глубокое внутреннее расхождение, которого они, увлекаясь друг другом, не замечали и не думали, что оно должно, при близком соприкосновении, скоро обнаружиться. Метнер -- западник, по характеру -- немец, любящий порядок и определенность во всем, очень прямолинейный, не умеющий приспособляться к людям, страдал от каждого казавшегося ему нелогичным поступка Бугаева. А Бугаев, насквозь русский, эмоциональный, мягкий, увлекающийся, живущий в своем мире фантазии, мало чувствовал реальность жизни и если с ней сталкивался, то страдал и бунтовал (Воспоминания о Белом. С. 43).
Поводом к настоящему конфликту послужило их различное отношение к учению Штейнера -- скептическое у Метнера и восторженное у Белого. В письме Морозовой (вторая декада 1912 г.) из Базеля, где он вместе с Метнером слушал лекции Штейнера, Белый подчеркивает: "Все я прощу Э. К. Метнеру из великой любви к нему, не прощу одного: я думал, что он с тонким вкусом, а он был на лекции Штейнера -- ничего не увидел, ничего не услышал. Значит, все, о чем мы говорили эти 10 лет, в чем соглашались, в чем условились -- одно сплошное недоразумение, и мы говорили о совсем, совсем разных вещах. Ибо для меня Штейнер -- безмерное углубление полусознательных моих грез, меня самого. За что меня любил Эмилий Карлович, не знаю, ибо то, что он во мне любил, -- это вот (только в миллион раз сильнее) осуществилось. Осуществленье -- Штейнер. Если он над Штейнером глумится, то для меня это значит: он не глумится над моим только потому, что мое говорило намеком, и он в кое вложил свой, мне чуждый, мне далекий смысл" (НЛО. 1994. No 9. С. 138--140).
3 Штейнер был редактором, комментатором и автором вступительных статей к "Естественно-научным трудам" Гете (1884--1897), которые составили 33--36 тт. т. наз. Кюршнеровского собрания сочинений Гете (Goethe J. W. Naturwieeenschaftliche Schriflen. Hrsg. von R. Steiner. Bd. I--IV. Berlin u. Stuttgart, o. j.).
4 Теория познания, которая позже ляжет в основу антропософской доктрины, создается Штейнером одновременно с изучением естественно-научного наследия Гете; более того, свой подход к пониманию природы Штейнер обосновывает именно гетевским "чувственно-сверхчувственным" методом познания. Антропософия (духовная наука, тайноведение) является, с точки зрения Штейнера, переходным звеном от обычных методов естествознания, опирающегося только на внешние чувства, к методам "духовного" исследования природы на основе "сверхчувственных" восприятий.
5 Контаминация из названии двух сочинении: "Веселая наука" Фридриха Ницше (1882) и "Философия свободы" Штейнера (1894). Белый имеет в виду идеал современного теоретического знания, которое должно соединить в себе принципы философствования Ницше и Штейнера.
6 In statui nascendi (лат.) -- в состоянии зарождения.