Штейнер весьма точно характеризует гетевский прафеномен как совокупность необходимых взаимосвязей между явлениями, причем "познается прафеномен и выражается в форме закона природы" (Goethe gegen den Atomiemue // Einleitungen. S. 312), являясь, таким образом, основным законом неорганического мира, который изучает традиционная "физика". В связи с оптикой Гете он замечает: "Взаимоотношения между светом и цветом он (Гете. -- И. Л.) объяснял не с помощью спекулятивных рассуждении, но через прафеномен -- через выявление необходимого условия, которое, будучи добавлено к свету, приводит к возникновению цвета. Ньютон также усматривал связь между цветом и светом, но мыслил спекулятивно, вопрошая: "Каким образом свет возникает из цвета?" <...> Поэтому ньютоновское положение "свет есть смесь однородных цветов" должно было казаться Гете плодом необоснованной спекуляции <...>. Ведь всякое утверждение о составной природе света -- это лишь утверждение разума о феномене" (Goethe als Denker und Forscher // Einleitungen. S. 258--302).
19 Эта схема Гете, приведенная Белым не полностью, отражает девять ступеней "восхождения" от чувственного к сверхчувственному и приводится в Анналах: Bd. 1, H. 46: Zur NaturwieeenechafL* 1) случайное; 2) механическое; 3) физическое; 4) химическое; 5) органическое; 6) психическое; 7) этическое; 8) религиозное; 9) гениальное (=духовное).
20 Понятие метаморфозы, которое Гете использовал для объяснения органического мира (примеч. 14 к гл. 2), Штейнер толкует значительно шире как один из главных принципов описания идеальных сущностей, объединяя гетевский "организм" и собственные представления о восприятии, мысли и идеи на единой основе "живого целого". Развивая эти воззрения Штейнера, Белый создает собственный вариант антропософской теории познания ("градацию") и в статье "Световая градация Гете...", в которой он повторяет ряд положений книги "Рудольф Штейнер и Гете", обосновывает "беспредметное" познание (интуицию) как "жизнь самой мысли", "мысль как сущее" (ОРРГБ. Ф. 25. К. 36. Ед. хр. 4).
21 Более точный перевод цитаты Штейнера: "Чувственный образ мира есть совокупность воспринимаемых содержаний, связанных отношением метаморфозы и лишенных материальной основы".
22 В данном абзаце Белый излагает структуру ("отделы") гетевского "учения о цвете", воспользовавшись точным Штейнеровским определением научных задач каждой части: "Если в физиологическом учении о цвете дается ответ на вопрос: как вообще цвета могут выражаться в явления, если физическое учение сосредоточено на том, чтобы показать, как возникают цвета в зависимости от внешних условий, то здесь (в химическом учении. -- И. Л.) Гете разрешает проблему, каким образом телесный мир проявляется как цветной. <...> В завершающей главе "Чувственно-нравственное воздействие цвета" Гете рассматривает высшую связь между цветным миром физических тел и душой (здесь: нравственное = духовное). Таков и путь науки: от субъекта как некоего условия -- снова к субъекту как сущности, находящей удовлетворение в мире и с миром (Goethe aie Denker und Forscher // Einleitungen. S. 258--302).
23 Эвальд Геринг выдвинул гипотезу цвето- и светоощущення, по которой каждой паре основных цветов спектра (согласно Герингу, их четыре: красный н желтый, зеленый и синий) соответствует особое цветочувствительное вещество в глазу, т. е. вслед за Гете объяснял цвет как внутреннее свойство глаза.
24 Штейнер понимает оптический прафеномен как "разыгрывающийся перед нашими глазами процесс, который состоит в том, что свет, проходя сквозь замутненную среду, выглядит желтым, а тьма, наблюдаемая через подсвеченную среду, видится синей" (Goethe gegen den Àtomùmus // EinLeitungen. S. 313), т. е. прафеномен находит свое объяснение в явлении цветности. Еще более ярко эту мысль подтверждает следующая фраза Гете: "Лучше всего было бы понять, что всякий факт -- это уже теория. Синева неба открывает нам основной закон хроматики. Только не ищите ничего за феноменами -- они сами суть учение" (Maximen und Reflexionen // Coethee Werke. Bd. 7. S. 566). Таким оптическим прафеноменом и феноменом одновременно, считает Гете, можно назвать радугу: свет и мрак, прошедшие сквозь воздушные и водные слои (прафеномен), проявляются как желтизна солнца и синева водно-воздушных брызг (феномен), чтобы затем, вновь соединившись, породить радужный (сияющий) свет (также примеч. 14 наст. гл.).
25 Штейнер считает, что мы сами (наше мышление) придаем содержание действительности, т. е. получаем возможность ее чувственно воспринимать в реальном опыте как пространственно-временные связи. Но чистый опыт -- это та форма действительности, в которой мышление абсолютно пассивно (примеч. 39 к гл. 2). Значит, подобная "чистая" действительность бессодержательна и ее феномены -- "чистые" феномены (прафеномены) бессодержательны также.
26 Согласно Штейнеру, цвет (здесь: краска) проявляется в восприятии как феномен -- в контексте других феноменов и связей расчленяется на отдельные части или отдельные восприятия и затем снова складывается, но уже как совокупность необходимых связей, как прафеномен. Таким образом мы постигаем прадействительность, "чистую" действительность без примеси мышления, т. е. сущность мира -- некое бессодержательное содержание мира. Поэтому Белый считает, что содержание прафеномена бессодержательно, "коренится в идее" -- форма становится содержанием, "фактом"; свет проявляется, только вступая во взаимодействие с тьмой и только в нашем восприятии.
27 Установление прафеномена Гете считал главной задачей науки, но и пределом, дальше которого научная мысль идти не может (например, разговор с Эккерманом от 18 февраля 1829 г.). Но если согласиться со Штейнер он в том, что прафеноменальная действительность идеальна, т. е. не подчиняется механико-математическим законам, то "центр" гетевской науки -- за пределами физики, вне природы. Поэтому Штейнер пишет: "В основе всех вещей, принадлежащих некоему чувственному многообразию, лежит -- поскольку эти вещи однородны -- духовное единство, которое обеспечивает их однородность и взаимную принадлежность. Исходя из этого, Гете и задается вопросом: какое духовное единство составляет основание цветовых восприятий? <...> Очень скоро ему становится ясно, что необходимой основой каждого цвета является свет. Цвета не может быть без света. Цвета же являются модификациями света. Теперь ему предстояло найти элемент действительности, который модифицирует, специфицирует свет. И он обнаружил, что таковым является бесцветная материя, активная тьма, т. е. начало, противоположное свету. В каждом цвете он усматривал свет, модифицированный тьмою. Совершенно ошибочно полагать, будто под светом Гете понимал конкретный солнечный свет <...>. В понимании Гете свет как противоположность тьме есть чисто духовное начало, общее всем цветовым ощущениям" (Goethe aie Denker und Forocher // Einleitungen. S. 258--301).