"Одно мгновенье не спал, - на один миг проснулся, - думает Петр, - вот уже иду в сон".
Но по мере того, как подходит он к дубу, ему начинает казаться, что он вновь засыпает; потом ему кажется, что и не было ничего из того, что было: бритый старик, странные его речи, все это сон, давно отошедший на запад; его проглотила страшная опять явь: это - Россия.
Струйка осенней воды лепечет у его ног: "Все-все-все расскажу, все-все-все, все-все-все..."
- Я и сам знаю! - усмехается Дарьяльский.
ДЕЛАНЬЕ
- Сядь-ка сюда, Матрена... Славная у меня ты бабёха: сядь-ка сюда, Матрена... Небось скучно, ефта, со мной, со стариком - вот тоже... Дико блещет очами столяр; к окну его колченогие ноги несут, он руками цепляется за Матрену и тащит ее за собой к окну:
- Сядь-ка сюда, Матрена...
- Ох, чтой-то! - дико блещет она очами; ее слабовольные ноги к окну понесли; как за руки, как за ее столяр уцепился, так и глядит, и шепчет и тащит ее за собой.
- Подь сюда, подь! - рядом усаживает. - Славная у меня ты бабёха, глазастая, крупная: вот только воспенным пятном маленько попорчена; ну да небось полюбовничек-то не взыщет... Ждет, поди, полюбовничек...
- Пфф... Пфф... - стыдливо пофыркивает Матрена.